– Ты надолго к нам? – спросил папа и уточнил: – Я без всякого. Хоть живи – дом твой.
Олег пожал плечами.
– Погощу недельку. Утомился я от Москвы.
– За недельку разве отдохнешь?
– А деньги?
– Со мной работай. Мне помощь не помешает, бидоны тягать.
– Разберемся.
– Но это… – папа покраснел, – я тебе в комнате… гм… в маленькой комнате постелю. А то мы в твоей спальне масло складируем.
– Хорошо.
Олег отказался от третьей рюмки, встал, потягиваясь:
– Пойду сумку распакую.
– Слушай! – Костистое лицо отца просветлело. – Я ж кое-что нашел намедни. Может, ты поймешь что к чему.
Он выбежал из кухни, а Олег приблизился к висевшей на стене фотографии, поздоровался мысленно: «Что, сестренка, не узнать меня?»
Влада улыбалась, отсеченная от своей семьи десятилетием неизвестности. Красивая, синеглазая, живая…
Ей исполнилось бы двадцать три весной. Какой волшебный возраст – двадцать три!
– Вот, – отец подошел сзади, от него тоже пахло маслом. В пальцах он вертел конверт. Серую бумагу покрывали ржавые разводы. В уголке конверта вылинявшие чернила образовывали пятиконечную звезду.
Сердце Олега замерло, прежде чем ринуться галопом. Дрожащей рукой он принял серый прямоугольник и почувствовал твердый листок внутри.
– Вот, – повторил отец, – в почтовом ящике лежал. Как я в забор влетел, так и выпал мне на багажник. Я думаю, представляешь, он прилип к стенке ящика, этой, горизонтальной, а от удара отклеился. Сколько он там находился?
– Десять лет, – прохрипел Олег. Глотка сжалась, с трудом пропуская кислород.
– Десять… – отец пожевал губу. – Это же она оставила? Влада?
– Она…
Олег очертил ногтем звезду. Пентаграмма – их с Владой секретный знак.
Всякий раз, предлагая брату Игру, она подкидывала конверт, украшенный чернильной звездочкой. Игры она придумывала специально для него. В конце ждал приз. Конфета или какая-нибудь мелочь. Но чтобы дойти до финала, нужно было попотеть.
Впервые эту цепочку заданий Влада разработала в десять лет. Она корябала записки с подсказками и прятала по комнатам. Ходила за Олегом хвостом, смотрела искрящимися глазищами, как он разгадывает.
«Кормит дом шкаф со льдом».
Он делал вид, что ломает голову, умолял намекнуть. Но все же, осененный, мчался к холодильнику, где пряталась следующая загадка:
«Вот на лампочке колпак разделяет свет и мрак»…
Влада росла, и задания становились хитрее, извилистее. Порой он взаправду бился над сложными уровнями. К тому же Игра вышла за пределы дома. Локациями стал весь поселок. А подсказками служили цифры на асфальте, коллажи в дуплах деревьев, информация от соседей, которые были в сговоре с Владой.
Девятнадцатилетний Олег, промотавшись час по Свяжено, прибегал к сестренке и кричал в сердцах:
– Это не смешно! Или ты сужаешь территорию поиска, или я тебя за компьютер больше не пущу!
– Старайся лучше, – хихикала Влада.
– Ух, малявка!
Она бы стала разработчиком квестов или организатором праздников. Если бы не пожелала спасать спящих людей от наркозависимости прикосновением пальцев. Она стала бы кем угодно – с небом, плескавшимся в ее глазах.
Как-то Олег смотрел передачу про католических святых, и в ней говорили, что для канонизации необходимы факты о содеянных чудесах. Для себя он отметил четыре чуда, к которым была причастна его сестра.
Первое: чудо с эпилептиком.
Второе: чудо с грузовиком.
Третье: чудо с внушенными снами (а они, черт дери, были внушены!).
Четвертое: апрельское чудо.
В апреле две тысячи восьмого он разгадывал загадки Влады, не подозревая, что новых Игр не будет.
(Нет, иногда он грустил, думая, что малявка повзрослеет, и ей разонравится писать эти записки для брата.)
Квест привел к Дому культуры. Вечерело. Намаявшись, Олег решил повременить до завтра и посидеть с друзьями на бортике фонтана. Но мысли вертелись вокруг задания.
– Погодите-погодите, – пробурчал он, отставляя бутылку, и, проигнорировав смешки Глеба, пошел к ДК. Подсказка ждала на доске объявлений. Влада не поленилась распечатать текст на принтере.
«Продается общественный туалет».
Шагая в сумерках по пустынной окраине парка, Олег про себя обругивал сестру. Забавы забавами, но никто не позволял ей лазить в заброшенное здание, где воняет, а пол усеян шприцами.
И все же круто она придумала с доской объявлений!
Свой подарок – солнцезащитные очки – он нашел в окошке кассы. Собирался уходить, но из подвала, где и был обустроен сортир, кто-то вскрикнул.
В тот год Олег всюду таскал с собой импровизированное оружие уличного боя: телескопическую палку. Сложенная, она напоминала железную сигару, но стоило дернуть рукой, и сигара раскладывалась на упругие сегменты, достигая в длину добрых тридцати сантиметров. Самую узкую часть венчал шар-набалдашник. Олег шутливо называл дубинку «король дилдо».
Со стальной палкой в кулаке и с включенным на телефоне фонариком он прокрался к подвалу. Под подошвами хрустели ветки, шуршала листва. Насильник так распалился, что не слышал его шагов.
