Женька не вспомнил, что эта жаба через раз врет и наверняка бы ее послушался, если бы не стал вдумываться в смысл фразы — слишком уж заспешил, когда узнал, что две минуты прошло. Но потом сообразил, что ежели поставит «у» перед «д», то фраза прозвучит так: «Вот, сила — я ударю крест!» И сразу понял — врет Болотница! Такой фразе только нечисть рада будет… А какой она не обрадуется? Наверное, такой: «Крест — вот сила, я ударю!»
Женька и не заметил, как произнес эту фразу вслух. Нет, мечом он к камню на сей раз не прикасался, буквы, слова и знаки препинания не передвигал, однако же вся фраза, написанная к этому моменту на камне, мигнула, на пару секунд исчезла, а затем загорелась снова оранжево-алым цветом:
Едва эта фраза появилась на черном камне, как со всех сторон послышался ужасающий рев, визг, вой, свист, писк — аж в ушах засвербило! Не иначе вся нечистая сила здешних мест пришла в злобный ужас от того, что Женька верно угадал заклинание. Но, как видно, ничего поделать с этим уже не могла.
Сверкнула молния, и гром ударил — шара-ра-рах! Да так, что у Женьки на некоторое время уши заложило. Сразу после этого из-под воды послышался низкий, тяжелый гул, будто где-то на большой глубине происходило землетрясение. На поверхность вырвались огромные пузыри, вода вокруг камня заклокотала, будто в кипящем котле, а Болотница-Охотница, испуганно заверещав, ласточкой сиганула с камня вниз и исчезла где-то в камышах.
Еще раз сверкнула молния, угодив точно в то место, где перед тем восседала Болотница. Громовой удар вновь раскатился над озером. Надпись, горевшая на камне, ярко мигнула и погасла, а сам камень начал медленно погружаться в воду. Порыв неизвестно откуда налетевшего ветра едва не сбросил Женьку с серебристой дорожки. Точнее, он бы его наверняка сбросил, если б это был прежний Женька, без щита, меча и доспехов, и еще не получивший той магической богатырской силы, которая пришла к нему, когда он разгадал загадку. Но Женька только чуть-чуть покачнулся и устоял.
Гром ударил в третий раз, и на погружающемся камне в последний раз загорелись оранжево-алые слова. Но фраза изменилась! Теперь на камне было написано:
Едва Женька успел прочесть эту надпись, как камень буквально ухнул в пучины Бездонного озера, подняв столб воды, с силой обрушившийся на Женьку, но не сумевший сбить его с ног или смыть с дорожки. И что особенно удивительно: хотя, вообще-то, окатиться совсем не теплой водой в одежде, да еще посреди весьма прохладной ночи — удовольствие ниже среднего, Женька никаких неприятных ощущений не испытывал. Наоборот, он почувствовал прилив сил, бодрости и бесстрашия. Промокшая до нитки одежда чудесным образом высохла уже через минуту — без солнца и огня, сама по себе! Но главное чудо обнаружилось лишь после того, как Женька опустил глаза и увидел, что на шее у него висит золотая цепочка, а на цепочке — довольно крупный православный крест, немного меньше, чем наперсные кресты, которые носят священники, но намного крупнее обычного нательного. Женька сразу понял, откуда он взялся…
Когда поверхность озера утихомирилась, Женька увидел, что серебристая дорожка получила продолжение и потянулась дальше, через камыши на открытую воду. Где-то там, посреди озера, маячил тусклый зеленый огонек. Должно быть, туда уплыла Болотница-Охотница.
Женька уверенно двинулся вперед. Похоже, что вся нечисть, водившаяся в здешних местах, опасалась к нему приближаться и срочно разбегалась подальше от дорожки. В камышах то и дело раздавались испуганные шорохи, охи и вздохи, кто-то тихонько выл от страха или громко стучал зубами. Какие-то особо нервные существа срочно ныряли под воду, пускали пузыри или наскоро уплывали, шлепая по воде лапами и хвостами.
Наконец, камыши кончились, и Женька пошел прямо над водой. Он уже ни чуточки не сомневался, что дорожка его выдержит, и вообще ничего не боялся. Единственно, о чем он думал, так это о том, что ему еще потребуется сделать, чтоб избавить озеро от нечистой силы и освободить от заклятья Ледяницу во всех ее ипостасях.
Действительно, там, где светился зеленый огонек, обнаружилась Болотница-Охотница, восседавшая на огромной коряге, дрейфовавшей посреди озера.
Когда Женька подошел к самому краю дорожки, который висел в полуметре над водой, ни на что не опираясь, Болотница уже совсем не так бойко и куда уважительнее, чем прежде, произнесла:
— Разумен ты, Иван-Царевич! Зело разумен, не по годам! Сколько тут за триста лет вашего брата побывало: и храбрых, и умелых, а загадку разгадать — только троим удалось, ты четвертый. Однако ты еще только полдела сделал. Силу-то ты обрел, а вот каково управишься с нею? Мелкой нечисти к тебе теперь и не подступиться, но не она озером правит. Покамест не одолеешь Водяного-Лиходея, Болотного Беса и самого Духа Прорвы!
