— Так уезжай! Смени место жительства и отца возьми с собой. Найдешь себе квартиру с ванной…
— Отец не соглашается. Говорит: хочу жить и умереть здесь…
— Тогда сними другую квартиру на какое-то время! — Рютгард погасил окурок в пепельнице и положил руки на могучие плечи Мока. — Послушай меня! Поживи в другом месте недели две-три. Возьми отпуск, отдохни от трупов и духов. Наберешься сил, выспишься… Съезди к морю. Ничто так не успокаивает, как шелест песка и однообразный шум волн. Хочешь, поеду с тобой? Прокатимся в Кенигсберг и вдоволь поедим камбалы! Я тебя подвергну гипнозу. Уж мне-то ты можешь доверять. И мы доберемся до источника всех твоих затруднений…
Мок в молчании застегивал пуговицы сорочки. Когда очередь дошла до запонок, больно укололся, зашипел и посмотрел на Рютгарда с неприязнью, хотя тот был совершенно ни при чем.
— Одевайся и поехали…
— Куда еще? — В голосе Рютгарда звучала обида.
— Прошу тебя, одевайся и едем… В твой госпиталь.
— Зачем это?
Мок усмехнулся своим мыслям.
— За передником и наколкой сестры милосердия…
— Что?! — Доктору с трудом удалось овладеть собой.
Мок опять усмехнулся:
— Наша встреча с ней все-таки состоялась…
Мок стоял у дверей квартиры номер двадцать и во второй раз выстукивал ритм «Песни силезца».
— Кто там? — послышался сонный детский голос.
— Эберхард Мок.
Дверь приоткрылась. Длинная ночная рубашка была Эрике явно велика. Девушка сразу удалилась в глубь квартиры.
Мок захлопнул за собой дверь и потянул носом. Никакого неприятного запаха. На кухонном столе, прикрытом простыней, стояли перевернутые тарелки и стакан, под ними расплывались мокрые пятна. Влажным был и пол.
Мок прошел в комнату, положил на стул зашуршавший сверток. Эрика с кровати с испугом наблюдала за гостем. А у того чувства существовали как бы сами по себе. И слова сами приходили на язык.
— Мой человек принес тебе постель?
— Принес.
— Кто помыл посуду?
— Курт. — Страх потихоньку исчезал из глаз Эрики. — Он очень тщательно прибрался. Грязи он терпеть не может…
Прежде особой чистоплотности Мок за Смолором не замечал.
— Вы обращаетесь друг к другу по имени? И как далеко зашло ваше знакомство?
На губах Эрики появилась слабая улыбка.
— Никуда оно не зашло. Просто мне нравится само звучание имени «Курт». Ну что вы так расстраиваетесь? Я ведь всего лишь потаскушка. Как вы сказали? «Пройдоха девка». И почему бы мне не познакомиться поближе со сладеньким Куртом?
— Где он? — Вопрос девушки Мок оставил без внимания.
— Примерно через час после вашего ухода, — Эрика уже не улыбалась, — пришел человек-гора. Настоящий мастодонт. Он ничего не говорил, только написал что-то на бумажке. Курт прочитал и умчался куда-то вместе с ним. На прощанье велел никому не открывать.
Стало тихо. По потолку двигались блики и тени. Вывеска «Gramophon-Spezial-Haus» по другую сторону улицы бросала мерцающий свет. Красные и зеленые пятна лежали на занавесках, на тонкой фигуре Эрики.
— Почему вы не присядете рядом со мной? — спросила девушка тихо и серьезно.
Мок сел и изумленно воззрился на собственную руку на белом плече Эрики. Никогда еще он не встречал такой белой кожи, никогда еще у него до боли в груди не перехватывало дыхание при виде приподнимающегося покрывала.
Мок засопел, поднялся, развернул сверток и аккуратно выложил на стул сестринскую наколку и накрахмаленный передник.
— Надень это, — хрипло произнес он.
— С удовольствием.
Эрика выпрыгнула из постели и сбросила ночную рубашку. Огоньки заблестели на ее сосках. Наскоро уложив волосы, она пристроила наколку. Мок расстегнул брюки.
В квартиру вошли Смолор, Вирт и Цупица. Эрика шмыгнула обратно в кровать. Мок пинком ноги захлопнул дверь и сорвал с девушки одеяло. Чьи-то пальцы пробарабанили на двери «Песню силезца». Мок скрипнул зубами, сделал шаг к окну и уставился на парикмахерскую, слабо освещенную уличным фонарем. Минута прошла или вечность? Он гладит Эрику по голове, она крепко прижимает к груди его руку. Мок наклоняется и целует Эрику в губы…
— Погоди, — пробурчал Эберхард и вышел в прихожую.
Смолор, стоя у двери, собирался опять постучать. Вирт и Цупица сидели в кухне за столом, заваленном посудой.
— Ну что вы зря барабаните, Смолор? — Мок с трудом подавил бешенство. — Я же видел, как вы вошли. А теперь всей компании — вон! С этой минуты я сам буду охранять девушку.
— Дворник Френцель… — выговорил Смолор, дыша мылом. — Его нет.
— Выкладывай, Цупица, — прошипел сквозь зубы Мок.
