Какое разочарование. Подвал вовсе не тянулся под всем домом, а оказался не больше той спальни, которую они выбрали себе на ночь. Помещение было совершенно пустым, не считая толстого слоя пыли и пятен на одной из стен.
– Наверное, трубу прорвало, – пробормотала Мара, проведя пальцами по темно-красной кляксе. – Придется вызвать кого-нибудь посмотреть.
– Мне кажется, или здесь гораздо холоднее, чем должно быть? – Нил стоял, обхватив себя руками и часто дыша. – Мы же под землей, здесь не должно быть никаких перепадов температур.
– Наверное, камни удерживают холод. – Мара последний раз оглядела комнату и вздохнула. – Что ж, не очень впечатляюще, но я хотя бы теперь могу сказать, что у меня есть подвал. Готов подняться в местечко потеплее?
– Прошу, пожалуйста.
Мара лежала в спальном мешке, протянув руки к газовому обогревателю, и прислушивалась к звукам льющейся воды из ванной, где умывался Нил. На исследование дома они потратили много времени, и телефон Мары показывал почти полночь. Батарейка неумолимо садилась. Без электричества к утру он перестанет работать.
Она проверяла сеть весь вечер: б
Нил закрыл кран и прошел по коридору. В дверях он остановился, улыбаясь Маре.
– Что? – спросила она.
– Ты выглядишь очень мило. – Он наконец вошел в комнату и закрыл за собой дверь. – Мне нравится, когда у тебя распущенные волосы.
– Правда? Я бы носила их так чаще, вот только у меня врожденная лень, а с хвостом забот меньше. Разве не очаровательно – незначительное удобство мне важнее твоего счастья.
Нил рассмеялся, забираясь во второй спальный мешок.
– А мне нравится, веришь? Ты – личность. Ты сильная. – Он коснулся ее шеи, ласково перебирая пряди. – Я действительно люблю тебя, Мара.
– Это совершенно точно взаимно. – Его пальцы дотронулись до нежной кожи под подбородком, и сердце Мары затрепетало.
Жар обогревателя приятно грел кожу, в спальном мешке было неожиданно уютно, и ее уже начало клонить в сон, когда Нил заговорил:
– Можно тебя спросить кое о чем личном?
– О чем именно?
Нил заговорил не сразу. Когда повисшая тишина стала совсем уж неловкой, Мара перевернулась на другой бок, к нему лицом. Нил медлил, прикусив губу, и Мара ободряюще погладила его по щеке.
– Все в порядке. Спрашивай.
– Ты нечасто говоришь о своем детстве.
Мара убрала руку.
– Не о чем говорить. Мои родители сумасшедшие. Я – нет. Я сбежала, и теперь моя жизнь наконец-то начинается правильно.
Нил гладил ее по голове, но ей хотелось, чтобы он перестал. Было жаль портить приятные ощущения неприятными воспоминаниями.
– Я знаю, что они занимались спиритуализмом. Пытался узнать побольше про это все, но далеко не продвинулся. Это верование распространилось в девятнадцатом веке, если не ошибаюсь?
– Все так. – Она закрыла глаза. – «Приходите на спиритический сеанс к миссис Смит в эту субботу. Поздоровайтесь со своим покойным мужем, посмотрите, как стол поднимается в воздух». Многие восприняли это как забавную новинку.
Нил молчал, но Мара знала, что ему любопытно. Глубоко вздохнув, она продолжила:
– Конечно же, среди всей аристократии, превративший спиритуализм в своего рода салонное развлечение, даже спорт, были и те, кто искренне, на самом деле верил – как и в случае с любой сумасбродной теорией. А у некоторых таких важных исследователей были дети, и у их детей дети, и… в конце концов родилась я.
– Спиритуалистов осталось немного, да?
Мара неловко пожала плечами. Ей очень хотелось сменить тему, в груди уже поселилась ноющая боль.
– Когда я росла, казалось, что в это верит целый мир. Но только потому, что родители приглашали к нам таких же бредящих приятелей. Почти каждый день заглядывали друзья, рассказывали о своем опыте, планировали встречи или обсуждали сообщения из мира мертвых. Такой герметичный мирок. Людей с другими взглядами либо вычеркивали из нашей жизни, либо они вычеркивали нас. Меня не приглашали поиграть с соседскими детьми на нашей улице. Они устраивали дни рождения, а я наблюдала из окна, но так никогда и не…
– Мара, Мара, прости. Ш-ш-ш… – Нил коснулся ее лба быстрым, озабоченным движением, пытаясь разгладить гримасу боли. А Мара и не заметила, что морщится.
– Я в порядке. – Она заставила себя расслабиться.
Нил взял ее за руку и поцеловал пальцы.
– Не будем говорить об этом, раз так ты так расстраиваешься. Мне очень жаль, прости.
– Все в порядке. С той частью моей жизни покончено. – Слова, что она как заклинание повторяла каждое утро все эти четыре года. – Больше меня оно не коснется.
Перекатившись на спину, она глубоко вздохнула и задержала дыхание, уставившись в потолок. Разводы и пятна от воды на сером дереве напоминали рисунки, и Мара позволила глазам рассматривать их.
