Где-то в доме в отдалении скрипучие половицы прогнулись под тяжестью шагов, звук эхом долетел до нее, и у Мары пересохло в горле. Нашарив фонарик у изголовья, она включила его и поводила вокруг, но в спальне все было по-прежнему: никаких темных фигур, прячущихся по углам, и нацарапанных на стенах посланий.
И вот снова. В этот раз ближе. Мара выпуталась из спального мешка и поднялась на ноги, дрожа от холода несмотря на работающий обогреватель. Шаги приближались, и она подняла голову к потолку, наблюдая за тонкими струйками трухи, сыплющимися из поврежденных досок.
На чердаке кто-то был.
Собственное дыхание казалось чудовищно громким, но ничего поделать она не могла. Как же сегодняшняя ночь отличалась от предыдущей, когда она самым бесстрашным образом штурмовала чердак вместе с Нилом.
Это состояние неконтролируемого ужаса вызывало раздражение и стыд, и она повернулась к телефону на комоде, который, конечно же, так и лежал разряженный.
Шаги дошли до конца чердака, развернулись и двинулись обратно. Мара отпрянула, услышав их всего в паре метров над ее головой, а они как ни в чем не бывало прошли дальше.
Вскоре к ним присоединились скрипы кресла-качалки. Мара беззвучно выругалась. Здравый смысл, казалось, покинул ее. Все предположения, что это ходит безобидный бездомный или подросток, растаяли как дым. Только безумец вернется в чужой дом, из которого его прогнали.
Хлопнула дверь. Будто в ответ на шум кресло внизу начало раскачиваться быстрее. Мара попятилась к окну, в надежде, что там будет светлее: луча фонарика совсем не хватало, но луна пряталась за плотной пеленой туч, и снаружи во тьме ничего не удавалось разглядеть.
Шаги остановились прямо у Мары над головой. Она посветила фонариком в потолок, пытаясь угадать, где мог стоять чужак, но мысли путались. Спальня находится рядом с ванной, которая почти посередине дома, а это получается, что он прямо под…
Она резко обернулась, заметив какое-то движение.
…почти прямо под дырой в крыше.
Все случилось слишком быстро, так что полной уверенности у нее не было. Маре показалось, что она заметила пролетевшую мимо окна фигуру, мелькнувшие руки и развевающиеся волосы.
Кресло внизу неистово раскачивалось, а Мара не могла пошевелиться, не осмеливалась вздохнуть, и только сердце исступленно колотилось о ребра. С трудом вновь начав дышать мелкими частыми вздохами, Мара подошла к окну, всматриваясь, прижалась лбом к ледяному стеклу и посветила вниз.
Неудачный угол. Луч освещал только длинные плети бурой травы, волнами колышущейся на ветру, и ничего больше. Мара подняла фонарик повыше и сама встала на цыпочки, чтобы хоть на пару сантиметров увидеть что-то ближе к дому.
Прямо на границе освещенного участка трава примялась, словно сверху на нее приземлилось что-то тяжелое, но что – уже не было видно.
Еще раз выругавшись, Мара отпрянула от окна. По спине тек холодный пот. Доносившиеся снизу скрипы звучали уже медленнее, более нарочито и протяжно.
Но Мара не могла двинуться с места.
Она покачала головой и сжала кулаки. Слезы жгли глаза, но Мара, судорожно вздохнув, заставила себя собраться.
Дверь захлопнулась. Мара подскочила, точно от удара током, а затем вылетела из комнаты, размахивая фонариком. Перескакивая через ступеньки, она выбежала в холл и остановилась, тяжело дыша и водя фонариком из стороны в сторону. Слева от нее кресло-качалка скрипнуло в последний раз и замерло.
– Ну давай же, давай, – Мара задыхалась, заставляя себя открыть входную дверь. Вокруг царила нарочитая тишина, будто само здание задержало дыхание в ожидании ее выбора. Протянув руку, она коснулась холодного металла.
Ощущение, что в доме есть кто-то еще, никак не покидало ее. Оно было настолько сильным, что по коже побежали мурашки. И этот кто-то стоял прямо у нее за спиной, вздохни он чуть громче, она бы непременно услышала. Повернуться она не осмеливалась.
Мара повернула ручку. Невидимая фигура подобралась ближе, стоя уже на расстоянии вытянутой руки, почти касаясь ее шеи. Мара бросилась на крыльцо и захлопнула за собой дверь. Ощущение тут же пропало.
