Со скрипом открылась дверь.
– Нил?
Глухой звук шагов мог означать только, что Нил спускался по лестнице на самый нижний этаж здания.
«Нет, – отвечало сердце. – Я не могу бросить его на милость дома. Он вернулся за мной, когда был мне так нужен, а теперь я нужна ему».
Откуда-то снизу донесся громкий удар, затем треск, и Мара поняла, что дальше медлить нельзя. Перед глазами промелькнула сотня чудовищных вариантов, что может происходить с Нилом, полностью отключив отвечающую за самосохранение часть сознания.
Она бросилась в комнату отдыха: дверь в подвал была распахнута настежь. Мара, высоко подняв фонарик, посветила вниз, но даже под таким углом смогла различить всего с десяток ступеней. Глубокий вздох отдался болью в груди. Она шагнула вниз.
Мара словно нырнула в ледяную воду – такой сильной была разница температур. Когда она росла, ее родители часто говорили о холодных пятнах. Они якобы указывали, где находятся призраки, но Мара в итоге определяла по ним сквозняки в доме. Если так холодно во всем подвале, что же за привидение там живет? Или множество привидений? Сколько вообще может поместиться в этот дом?
От холода щекотало в носу, и Мара зажала его рукой, чтобы заглушить дыхание. Однако шаги сделать тише не получалось, и они эхом отражались от стен, отдаваясь в ушах.
Спустившись до конца, Мара тут же прижалась спиной к стене, водя фонариком вокруг. Нил пропал, но в дальней стене что-то чернело. Дыра. Кто-то сломал каменную кладку, и вывороченные куски пыльными обломками валялись на полу. Нервы были напряжены до предела, и Мара, готовая при первом признаке движения отпрыгнуть, осторожно подкралась ближе. Проем оказался не широким, но достаточно высоким, позволяя пройти, не пригибаясь. Притаившись с краю, Мара заглянула внутрь, пытаясь разглядеть хоть что-то за поднявшейся в воздух пылью. Пространство за сломанной стеной было гораздо больше, чем знакомый ей подвал. Каменные стены тянулись вглубь метров на двадцать, и к ним были прикреплены сотни исписанных чернилами листов пергамента, уже рассыпающегося от старости. У одной из стен стояли рассохшиеся столы и стеллажи, а ближе к дальнему краю спиной к ней стоял Нил, сложив руки за спиной, будто любуясь картиной в музее.
– Нил? – Из-за эха оклик громко разнесся по подвалу.
Нил не обернулся, но склонил голову, показав, что услышал.
– Нил, вернись. Эрика ранена. Нам нужно ехать.
Он никак не отреагировал. Ощущение тревоги щекотало кожу, и Мара, переложив фонарик в левую руку, вытерла вспотевшую ладонь о джинсы. Как можно тверже она крикнула:
– Я серьезно! Выходи, или, клянусь, я брошу твою несчастную задницу в этом подвале!
Никакого ответа. Хотя Мара и храбрилась, она знала, что ни за что не уедет из Блэквуда без Нила. Ей было настолько страшно, что к глазам подступили слезы, и она изо всех сил старалась дышать глубоко, чтобы не свалиться от кислородного голодания.
«Не ходи туда», – умолял разум, и Мара знала, что должна прислушаться. Ничего хорошего по ту сторону стены ее явно не ждало.
Но Нил не двигался, и она понимала, что он не шевельнется, пока она не подойдет к нему. Казалось, с каждой проведенной в подвале минутой риск опасности возрастал в разы.
Мара пролезла в развороченный проем.
Осколки камней хрустели под ногами. Когда Мара только обнаружила в доме подвал, она все удивлялась, почему он такой маленький. Новое помещение ее бы не разочаровало: оно занимало площадь не меньше всего особняка, а то и больше. Мара задумалась, когда его построили. Пергамент на стенах выглядел достаточно старым – возможно, первые поселившиеся в Блэквуде семьи расширили подвал, но зачем?
Мара пригляделась к записям: бумаги были испещрены диаграммами, какими-то черными фигурами, нацарапанными кое-как, но почерк был слишком замысловатый, и она не смогла сразу разобрать слова. Останавливаться она не собиралась, ей только нужно было вытащить отсюда Нила и запихнуть в машину.
Он так и стоял, разглядывая стену, без малейших признаков беспокойства. Как же Мара надеялась, что это последствия шока! Все остальные объяснения такому поведению были одно хуже другого.
