– Я на него наткнулась. Так удивилась, что посчитала поддельным. Эрик у тебя в друзьях?
– Да.
Конечно, не в тему, но Кади не удержалась:
– А меня ты не добавил.
Отец хмыкнул:
– Ты-то разговариваешь со мной вживую! Помнишь же, как Эрик со мной общался последний год. Фейсбук был единственным способом присматривать за ним, наблюдать, как у него дела. Собственно, это и был единственный повод завести аккаунт.
Кади помнила. По отношению к отцу Эрик был настроен особенно воинственно.
– Пап, этот профиль…
– Этот аккаунт был для меня огромным утешением. Я знаю, бредово: я добавил своего ребенка в друзья в соцсетях. Виртуальные крохи связи с моим единственным сыном. Хоть что-то… Я был полностью отрезан от его жизни, а потом попался Фейсбук, и стало похоже, что дверь приоткрылась.
Кади прикусила губу.
– И там он, кажется, был счастлив. Дома случались только буря и натиск с его болезнью, попытки вернуть жизнь в прежнее русло. Но, судя по профилю, у него оставалось и что-то хорошее. Понимаешь? Я иногда захожу на его страницу просто посмотреть фотографии. То, что он принял заявку в друзья от своего глупого папаши, было последним подарком твоего брата мне.
И Кади решила, что не будет отбирать у отца этот подарок. Он заслужил эту нежность, даже если она была ненастоящей. Сама она получила то, что хотела, – подтверждение, что профиль отца настоящий. Ответы на остальные вопросы придется искать самой.
– Но я с радостью добавлю тебя в друзья. Мне нужны твои фотографии тоже, раз мы больше не живем под одной крышей. Ты об этом хотела поговорить, пирожочек?
– Родительские выходные, – вынырнула из подсознания Кади. – Я недавно пересылала тебе письмо, но они скоро, что-то типа следующих выходных. Так что вам, ребята, надо бы забронировать отель, если вы еще не успели.
– Ой, дорогая, я хотел поговорить об этом лично, когда ты была дома, но потом вечер… – Еще один шквалоподобный вздох. – …перестал быть томным, и все встало с ног на голову. Как бы то ни было, мне очень жаль, но я вдруг понял, что родительские выходные совпадают с выездом партнеров моей фирмы. Комитет управления будет голосовать за новых партнеров, и это никак нельзя пропустить. Я думал приехать на один выходной, но место встречи далеко, в Болтон-Лендинг, так что подразумевается сидение в деревенских креслах с людьми слишком старыми и толстыми, чтобы гулять пешком, поэтому думаю, что ничего не выйдет.
– А, – Кади попыталась скрыть разочарование. – Ничего страшного.
– Я понимаю, мы увиделись, и тебе, возможно, от этого немного легче. Но мне очень жаль пропускать возможность приехать. Претит сама мысль, что ты там одна, без никого.
– То есть мама тоже не приедет?
– Она еще не решила окончательно… но я бы не стал возлагать надежды.
Кади замолчала. Еще минуту назад родительские выходные были не более чем предлогом для звонка домой, но теперь ей стало по-настоящему грустно. Она беспокоилась, как будет справляться с матерью без отца, но теперь вместо облегчения ее захлестнул гнев.
– Она никогда не смирится, что я здесь.
– Смирится, но не сейчас. Просто место хранит такие ужасные для нее воспоминания.
– А для тебя?
– Мы заменим их новыми, правда?
Кади молча кивнула, комок в горле мешал говорить. Отец все еще считал, что она восполнит потерю Эрика. Это еще хуже, чем мнение матери, что она никогда не сможет этого сделать.
– Я должен сказать еще кое-что, – продолжил отец. – Отныне лучший способ со мной связаться – звонить на мобильный или на обычный рабочий. Не домашний.
– Почему?
– В последнее время я взял себе почти двойную нагрузку и провожу больше времени в городе. Поэтому решил снять квартиру.
– Погоди, ты переезжаешь? – поразилась Кади.
– Не навсегда. Просто чтобы немного выдохнуть.
– Чья это была идея?
– Моя.
– А мама что думает?
– Никто из нас не рад такому исходу, но это решение мы обсуждали. Я бы предпочел оставить подробности между нами.
– Ты от нее уходишь? – Голос Каденс дрогнул на последнем слове.
Прозвучало как реплика из фильма, а вовсе не вопрос о ее собственных родителях.
– Все не так просто. Мы с твоей мамой дали друг другу обещание, которое свяжет нас гораздо глубже, чем общее жизненное пространство.
Кади охватила паника:
– Мама не сможет одна.
Они не могут оставить ее оба!
– Когда-то нам всем приходится учиться. – Голос отца внезапно охрип.
– Но как ты можешь?! – Чувства Кади, всегда защищавшей отца и обижавшейся на мать, диаметрально изменились. – После всего, что мы прошли, она единственная, кто понимает. Ты собираешься встречаться с другой женщиной, которая не знает Эрика? Даже не подозревает о его существовании?
– Эй, эй, эй, притормози. Я не собираюсь встречаться с женщинами. Мы не собираемся разводиться. Но я пытаюсь двигаться вперед и не могу этого сделать под одной крышей с твоей матерью сейчас.
– Почему? Потому что она напоминает тебе о нем? Потому что все еще грустит?
– Нет, все не так.
