– Мореплаватели готовили и пили этот ром столетиями, детектив. Он помогает справиться с хандрой и печалью по дому, отбивает сон и бодрит.
– Звучит неплохо… – пробормотал Барри, последним прильнув к горлышку.
Диковинный вкус и аромат напитка нисколько не смутили его, напротив – он жадно отхлебнул из бутылки, по меньшей мере, раз пять. Наверное, усатый инспектор всерьез надеялся, что традиционный ром моряков поможет ему совладать с тоской по Континенту и дому.
Спустя несколько минут бутылка капитана уже покоилась на полу пустой, а я мельком окидывал его гостиную взглядом, выискивая что-нибудь интересное. Но дом выглядел совершенно обыкновенно – старая добротная мебель, выточенная явно из массива дерева, запыленный диван и пара кресел к нему, низкий столик, выцветшие картины на стенах, изображающие всевозможные корабли и шхуны. Таких домов на Сорха было пруд пруди.
– Здесь очень уютно, – неожиданно проговорил полицейский.
Я заметил, как окосел его детский взгляд, – он явно перебрал крепкого пойла и теперь был изрядно пьян. Херес молча сидел на спинке дивана, разглядывая что-то в мутнеющем окне, за которым протяжно завывал ноябрьский ветер.
Барри принялся описывать круги по гостиной, рассматривая картины, полки открытых шкафчиков и заголовки тусклых журналов. А я все еще ощущал на языке горький привкус тягучего рома и некоторую неловкость за повисшую в комнате тишину.
– Что это? – внезапно подскочил толстяк.
Он остановился и прислушался. Казалось, что где-то в соседней темнеющей комнате что-то скребется о стену. Как будто оголенная ветка стучится от порывов ветра, выдавая свою заунывную осеннюю чечетку. Капитан тоже сначала навострил уши и напрягся, но затем равнодушно передернул плечами:
– Непогода на улице.
– Что-то это не очень похоже на непогоду, – громко сглотнув слюну, возразил инспектор.
Но прежде чем моряк успел открыть рот, дом заполнил громкий звон разбившихся стекол. Херес вскочил на ноги и ринулся в пустующую комнату, туда, откуда из-за чернеющего провала распахнутой настежь двери доносился звук. Я последовал его примеру, а Барри трусливо предпочел остаться в гостиной.
В помещении царил полумрак, и было очень холодно – окно комнаты оказалось разбитым. Я мельком отметил про себя, что мы оказались в детской – розовый сундук с игрушками и стены, увешанные отсыревшими рисунками, явно указывали на это. Посреди девичьей спальни возвышалась кровать, заботливо застеленная пушистым светлым пледом, давно покрывшимся слоем пыли, а позади нее серел голый оконный проем.
В осколках на подоконнике что-то копошилось, издавая громкий звон. Вначале я подумал, что это крыса или голубь, но капитан громко ахнул:
– Железная птичка!
Не поверив своим ушам, я осторожно подобрался к окну, стараясь не ступать на похрустывающие осколки. Сперва я заметил в груде битого стекла плавное движение, а затем из пригоршни бликующих частиц показалась изящная голова механической птицы и ее ажурные крылья.
– Это ведь та самая, которую нам отдал горбун, – тихо произнес я.
Игрушка замерла на несколько мгновений, словно прислушиваясь к моим словам, а потом вдруг резко повернула крошечную головку в мою сторону, накренила ее вбок и пристально уставилась на меня своим черным, немигающим глазом.
– Что она здесь делает? – воскликнул старик, опасливо пятясь назад.
– Гляди, Херес, – я указал пальцем на клюв металлической птицы. – Она разбила окно и пробралась в комнату.
– С чего ты взял? – испуганно прошептал громила, все еще отступая назад, к гостиной.
– Потому что у нее прогнулся клюв, и она сидит в куче осколков на подоконнике.
Я осторожно сделал несколько шагов вперед, наклонился и аккуратно вытащил птицу из груды стекла. Она не возражала, молча сидя в ладони и лишь немного поворачивая шею, чтобы не терять мое лицо из поля зрения. Игрушка следила за мной.
– Брось ты эту штуковину, детектив, – тихо попросил моряк.
– Ты что, боишься детской побрякушки, Херес?
– Посмотри, что она сделала с окном детской комнаты! – прошипел громила, тыча огромным пальцем в стену, у которой вовсю гулял ледяной ветер.
Инспектор, все это время наблюдавший за нами со стороны и нервно подергивавший усы, внезапно подобрался поближе и опасливо выглянул из-за спины капитана «Тихой Марии», подав голос:
– Это птичка из металла? Я видел такие когда-то давно…
– Нет, эта игрушка особенная. Так сказал ее создатель, – возразил я толстяку, все еще удерживая тяжелую железную безделушку в своей ладони.
– Ты видел мастера, который делает железных птиц? – удивился полицейский.
Он наспех заправил в пояс брюк подол рубашки и прикрыл манжетами вельветового пиджака свой округлый живот, после чего осторожно выскользнул из спасительного укрытия.
– Да, горбун живет здесь, на острове.
– Невероятно… Том, можно мне ее подержать?
