– Когда-то мы с Барри уже видели точно такую же картину. Только была она… немного менее радужной. Эту девушку нашли в одном из городских парков с перерезанной глоткой, а ее собачка мирно сидела рядом, ожидая, когда хозяйка, наконец, отправится домой.
Я вырвал лист из рук капитана, вытащил из вороха листов другой рисунок и сунул ему:
– А вот здесь мальчик едет на велосипеде по проселочной дороге. Вокруг растут большие яблони, и ярко светит солнце… Этим делом меня попросили заняться родители ребенка, когда дружки Барри лишь развели руками перед их лицами. Мальчика жестоко убили в сезон урожая и бросили труп на одной из ферм, где ветки деревьев гнулись под тяжестью плодов. А рядом с трупом валялся его велосипед, точно такой же, как на картинке.
Старик поежился и сунул рисунок мне обратно в руки. На его лице застыла гримаса богобоязненного ужаса, так что он не преминул несколько раз наспех перекреститься, пока я не отдал ему новый листок. Однако инспектор выглядел еще мрачнее – он хмуро косился на стопку рисунков, словно переживая все эти неприятные воспоминания снова.
– А здесь, я думаю, ты и сам все поймешь.
Моряк вгляделся в неумело исчерканный альбомный лист, а затем громко ахнул и снова перекрестился, на всякий случай поскорее отдав мне рисунок и даже зачем-то отряхнув после этого ладони. На бумажке безымянный человек сидел у колодца, повернувшись спиной и запрокинув голову к небу, а рядом с ним деловито топтались голуби, что-то выискивая в невысокой траве.
– Все, что нарисовано на этих листах, происходило в реальной жизни, Херес. Не знаю, каким образом, но твоя дочь знала о каждом из преступлений, которое нам с Барри доводилось расследовать. Каждый рисунок – это убийство, а вернее, какое-то время перед ним. Здесь люди еще живы…
– Моя девочка погибла очень давно, детектив. Когда она занималась рисованием в своей комнате, до всех этих… событий из ее альбома оставались многие годы!
Капитан тряхнул волосами, а затем машинально пригладил их огромной ладонью, словно пытался собраться с мыслями. Он выглядел растерянным, но даже не думал задавать вопросов или спорить со мной. Только с немым ужасом косился на изрисованные бумажки, наотрез отказываясь снова к ним прикасаться.
– Херес, я думаю, у твоей девочки был особенный дар. За который ее и убили…
– Что? – старик взревел так неожиданно, что мы с Барри невольно вздрогнули. – О чем это ты говоришь, детектив?
– На одном из рисунков я видел твой дом, приятель. И побережье с прогуливающейся по нему маленькой девочкой, собирающей камешки. Думаю, не ошибусь, если предположу, что это твоя дочь… Обратная сторона острова, верно? Там ты нашел ее тело?
Моряк громко сглотнул подступивший к горлу ком, после чего сухо кивнул и тут же прикрыл руками горящее лицо. Его плечи била крупная дрожь, из-под грубых пальцев доносились приглушенные рыдания. Смутившись, инспектор тихо выскользнул из детской, а вслед за ним и я вышел прочь из комнаты.
– Я подожду тебя в машине, Херес… – обронил я через плечо, покидая дом и притворяя за собой дверь.
3
– Это невероятно, Том! – воскликнул толстяк. – Неужели между тобой и этой бедной девочкой существовала какая-то особая связь?
Мы ужинали, устроившись у самого окна таверны, за которым уже правил вязкий белесый мрак. Барри первым прикончил еду и потому начал приставать ко мне с расспросами и выдвигать всевозможные предположения. Старик же молча прислушивался к беседе, одновременно наблюдая за тем, как наш немногословный найденыш забавляется с игрушками, которые Херес предусмотрительно прихватил с собой из детской спальни старого дома.
– Ты слишком много размышляешь с тех пор, как оказался на Сорха. Для служителя Единого правительства это весьма необычное увлечение, – ответил я.
– Прекрати, Том! Я просто хочу понять, что происходит… Все это кажется мне очень странным.
– Сомневаюсь, что тебе это по силам, Барри.
Полицейский обиженно надул и без того круглые щеки и умолк. Какое-то время мы сидели в тишине, изредка нарушаемой только голосом девочки, но затем Херес неожиданно решился оборвать безмолвие:
– Посмотрите на нее… Она выглядит такой счастливой. Даже не осознавая, что ее жизнь больше никогда не станет прежней. Бедная Дженни… – произнес он, после чего резко повернулся ко мне. – Детектив, я хочу, чтобы ты нашел убийцу моей малышки. Я должен знать, кто это сделал.
– Прошло слишком много времени, приятель…
– Это не важно, – оборвал меня капитан. – Все это связано. Все эти исчезнувшие дети, все то, что происходит вокруг, неужели ты еще не понял? Я чувствую это, детектив! Если ты сумеешь отыскать убийцу, это поможет нам сдвинуться с мертвого места. Я предчувствую это…
– К сожалению, у нас нет улик, – встрял полицейский. – Это дело было обречено с самого начала, поэтому Континент так тщательно его скрывал. Дети просто испарились в воздухе, не оставив никого следа. Должно произойти настоящее чудо, чтобы мы хоть что-то нашли.
