– Кто не согласен, – сказал Колька, – тому в лоб. Миха, в лодку – и в село, за Кроликом. Пусть он придумает, как нам кобеля отвлечь. Тащи его прямо к склепу. Полный вперед!
– А я? – спросил Вовчик.
– А ты с нами, для связи. Возьмем Черновцова под наблюдение. Чтобы не ушел.
Васька хоть и Кроликом звался, но вылитый поросенок был. Сам небольшой, кругленький, нос пятачком. Щелочки глаз – в белых ресницах.
Добродушный, но обидчивый. «Чуть что – так сразу Кролик» – была его обычная приговорка, он как бы заранее ограждал себя от возможных к нему претензий.
Как его Кроликом прозвали, никто уже не вспомнит. То ли оттого, что в школьном спектакле Братца Кролика играл, то ли за то, что когда-то кроликами увлекся. Они у него хорошо росли, и их становилось все больше. Бедного Ваську целыми днями только и видели, что с косой да с мешком травы на спине. Вокруг села все выкосил, на дальние покосы уходил.
– Так мы без сена останемся, – шутливо проворчал как-то председатель колхоза.
– Зато с мясом будем, – буркнул Кролик из-под мешка.
Но это он так сказал – в ответ на шутку, кроликов своих Васька в обиду не дал бы. Они его любили, бегали за ним, как собачонки, вернее – скакали. Слушали его внимательно, будто понимали, что он им говорит: сядут на задние лапки и ушками шевелят. А больше всего им нравилось у него на коленях подремать, под ласковой рукой. Даже ссорились меж собой из-за этого.
Его вообще все звери и птицы понимали, будто он их язык знал. Отчасти так и было. По-собачьи Васька лаял так, что мог всех псов на деревне переполошить. И кукарекал лихо. Баловался иногда – пропоет по-петушиному в неурочное время, а ему со всех дворов петухи отвечают, приводя разбуженных хозяев в недоумение.
Васька авторитет имел даже у взрослых. Как скотина у кого приболеет – к Ваське бегут. Как к ветврачу. К Айболиту, словом.
Однажды даже, говорят, такой случай был: вышел из леса огромный лось, остановился на краю деревни. Собаки первыми сбежались, облаивают. Он на них рога опускает, но не трогает. А переднюю ногу высоко держит, на весу.
Народ его обступил, кто-то за Васькой побежал. Васька пришел, и лось его к себе подпустил, словно показать беду свою хотел именно Ваське. Посмотрел Васька ногу лосиную: повыше колена в ней острый сучок торчит, видно, налетел на него сохатый в стремительном беге.
Васька домой помчался, принес миску с водой, пассатижи отцовские, тряпочки и мазь какую-то. Лось все стерпел, только вздохнул шумно, когда у него сучок из ноги выдернули. Потом Васька ранку промыл мокрой тряпочкой, мазью смазал и все при этом что-то вполголоса ласково приговаривал. А лось ушами прядает, будто его слушает, как пациент доктора.
Бинтовать ногу Васька не стал – кто ж зверю в лесу перевязки делать станет? Лось фыркнул благодарно и зашагал к лесу, чуть заметно прихрамывая.
– Во! – восторженно вздохнул кто-то из односельчан. – Ну и Кролик! Вишь, слава о тебе даже по лесам пошла. Айболит!
…В доме Кролика хорошо пахло, сдобно. Васька сидел за столом и ел пироги, запивая молоком. По обе стороны от него застыли копилками два кота: Черный и Рыжий. Черный – худенький, гибкий, на какого-то лесного зверька похожий. Рыжий в полосочку – массивный, серьезный кот. Васька кусал пирог, отламывал по кусочку и давал котам по очереди. Если один из них порывался схватить лишний кусок, Васька ему замечание делал, и кот пристыженно отворачивался.
– Ишь! – с порога сказал голодный и усталый Миха. – Мы там с бандитами воюем, не спим, голодные, а Кролик здесь пирогами обжирается!
– Чуть что – так сразу Кролик, – буркнул Васька и двинул по столу в сторону гостя стакан и миску с пирогами.
– С чем? – спросил Миха, усаживаясь и выхватывая из миски пирог.
– А тебе не все равно? – ехидно спросил Кролик. – Или ты не всякие любишь?
– Я даже горелые люблю, – пробубнил Миха с набитым ртом. – Однозначно.
– Чего прибежал-то? – Кролик ссадил со стола котов, домовито смахнул со стола крошки в ладонь, бросил их в рот.
– Погоди ты, – отмахнулся Миха, гуляя щедрой рукой в миске с пирогами. – Ах, да! Мы тут банду одну накрыли. Музейных грабителей. Один гад ушел-таки. Этот с мясом! И скрылся на старом кладбище, в сейфе… То есть в склепе. С яйцом тоже люблю. Стали к нему подступаться, а у него охрана – вот такой вот овчар – кавказец. С рисом попал…
– Овчар с рисом, – покорно кивнул Кролик. – Грабитель с мясом. Сейф в склепе, однозначно. Ничего не понял.
– Ща в лоб, – вместо «спасибо» пообещал Миха. – А сладких не пекли? Зря. На загладочку хорошо. – Он хлопнул себя по пузу. – Собирайся, Кролик. Помощь твоя нужна. Твоим верным друзьям-сыщикам.
– Чуть что, так сразу…
– А ты гордись этим, – перебил Миха. – И пирогов ребятам собери, голодные тоже, не спавшие. А ты котов кормишь. Собирайся! Однозначно.
– А что делать-то?
– Во дает! Целый час объясняю, а он ни в зуб ногой.
Объяснения Михины, надо признать, свелись к тому, что он умял миску пирогов и выдул три стакана молока.
– Слушай сначала. Грабитель сидит в склепе. Это понял?
– На сейфе, ты говорил…
