Из мрачных глубин Средневековья пришла к нам эта история. Веками почитатели искусства восхищались картинами Босха и ужасались запечатленным на них образам. Но никто из них не пытался заглянуть в Бездну, что скрыта за всем известными полотнами. Лишь один не в меру любознательный автор осмелился заглянуть за Грань… и этот поиск завел его куда дальше, чем можно представить в самых страшных кошмарах. Прочтите эту книгу – и вы никогда не сможете смотреть на картины Босха прежним взглядом.
Опубликовано на английском языке Amityville house Ltd.
Издание на русском языке по договоренности с Andrew Vanskow Literary agency Ltd.
Все права защищены
Перевод с английского Елены Хаецкой
© Оформление: ООО «Феникс», 2023
© Sartorius Topfer, 2015
© Перевод: Хаецкая Е., 2022
© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com
Если вы росли в штате Нью-Джерси среди ребят, которых звали Джек, Том и Пол, но при этом носили имя Сарториус, это был, как минимум, повод задуматься. Не могу забыть, как мистер Эдриэн, наш учитель географии, с указкой в руке тыкал в карту мира и возглашал: «А теперь на вопрос, кто основал город Олбани, нам ответит… Сарториус Топфер!» И с задних рядов доносилось хихиканье Джека, Тома и Пола.
Эту книгу я написал, памятуя о тех голландцах, которые в конце концов переплыли океан и бросили якорь в Гудзоновом заливе. Старые бумаги, сохранившиеся еще с девятнадцатого века, передала мне прабабушка Маргарита Топфер, которую в семье называли Маартье. До сих пор помню хорошенькую копилку в виде свиньи, которая стояла у нее на камине. Когда она разбилась, внутри нашлась старинная голландская монета достоинством в один стювер[1]. Я хранил ее многие годы, но когда решил написать историю нашей семьи, начинавшуюся с этого стювера, монета куда-то пропала.
Из бумаг, хранившихся в старой коробке из-под сигар, я узнал наконец, почему мне дали странное имя Сарториус. Я начал писать историю братства Небесного Иерусалима Святого Иоанна Разбойного, и поиски материала завели меня очень далеко…
Хочу выразить огромную благодарность моему литературному агенту Колину Фрейзеру, без которого эта книга не появилась бы на свет, архивариусу Центральной библиотеки города Олбани Лори Галбрейт, всегда готовой помочь с подбором и проверкой материалов и, конечно, моей жене, Марле Топфер, чье терпение и поддержка были безграничны.
Метель летела над всей Фландрией, сравнивая неровности, сглаживая невысокие холмы, заполняя рытвины и овражки. Тонкие белые змейки текли по земле, убегая от ветра, и все исчезало под ними: следы колес и следы слез, следы человеческих ног и следы крови. Вместе со змейками бежала по земле странная тишина: все вокруг как будто прислушивалось, пытаясь по каким-то неуловимым приметам понять – началось ли что-то вместе с этим снегопадом или же наоборот, сейчас схватится льдом, покроется снегом и заснет еще на шестьсот лет…
Но потом, разрывая эту толстую тишину, доносился скрип колес и фырканье лошади, и Сарториус вдруг стал захлебываться странным беспокойством. Оно накатывало волнами, вместе со звуками, доносившимися извне. Может быть, это было все из-за жара, который то поднимался, то опадал. Сарториус явно был нездоров, но не вполне понимал, какого рода болезнь его терзает. Возможно, подхватил ее от человека, который помог починить их повозку. Тот человек кашлял и был болезненно-бледен, а белки его глаз были в красных прожилках, губы пересохли.
Случилось ведь такое: повозка, в которой ехали секретарь герцога Эгмонта, Иоганн де Кассемброт, и его молодой помощник по имени Сарториус ван Эрпе, сломалась где-то посреди равнины, так далеко от любой помощи, что даже странно делалось. На этой плоской земле, куда ни посмотри, везде то мельница мелькнет, то островерхая крыша; но вот там, где колесо наскочило на камень, треснуло и отвалилось, вообще ничего поблизости не просматривалось. Только ровная белая земля – докуда видит глаз. Змейки бежали по этой земле, все новые и новые, рождаясь из ничего и убегая в никуда. Сарториус кутался в тонкий плащ, красивый, но, как говорится, подбитый ветром. Ему было холодно, зуб на зуб не попадал; а Иоганн де Кассемброт согревался проклятиями и добрым вином из фляги, но ровным счетом ничего не предпринимал. Стоял, широко расставив ноги, и смотрел то вперед, то назад, а ветер рвал плащ с его плеч, закручивал и закидывал ему на голову. Кассемброт не снисходил до того, чтобы поправлять или удерживать плащ: ветер сам, одумавшись, одергивал полы и опускал плащ на плечи владельца, завивая красивыми складками.
Возница бегал взад-вперед, хватался за голову и за бока, охлопывал ладонями повозку, но колесо от этого не чинилось.
