Призраки Орсини полностью

Моя мать впала в кому, и доктор не дал никаких гарантий, что у нее есть шансы на то, чтобы выйти из этого состояния. А через пару дней я узнала, о чем отец говорил с ней в тот вечер, после возвращения с кладбища. Он хотел половину квартиры, которая, после гибели Марии, отошла ему и маме. Его новой семье потребовались деньги.

Дино

Кристина Радий… Мэмма. Номер одиннадцать.

На момент ее появления в квадратной комнате без окон, в которую меня бросили, как всегда накачанного героином до состояния полной прострации, я уже провел в заведении Зальцбурга полгода. Я научился отключаться от происходящего, уходя в свой вымышленный мир грез, пока они не уходили, оставляя меня одного. Но к появлению еще одной женщины сложно подготовится.

– Какой сладенький красивый мальчик, – пропела она елейным голосом. Полная молодая женщина с светлыми волосами. Ее образ остался размытым в моей памяти, но ее ласковый голос до сих пор звучит в голове. – Хочешь я заберу тебя домой? Ты будешь моим самым красивым мальчиком? Я буду тебя любить, стану твоей мамочкой. Хочешь?

Наверное, я отрицательно качнул головой, потому как выражение ее лица сразу изменилось. Она отвесила мне тяжелую пощечину, но я не стал закрываться. По опыту уже знаю, что сопротивление усиливает ярость нападавшего.

– Я недостаточно хороша для тебя, сученыш? – заорала она каким-то жутким, диким басом, который резко контрастировал с предыдущей интонацией. Я пытался отползти назад, но она была быстрее и сильнее. Мое ослабленное героином тело мне не повиновалось, и я просто ждал, что ей надоест избивать меня, осыпая ругательствами и оскорблениями. Если жертва не реагирует, они обычно охладевают и успокаиваются.

Мэмма сломала мне руку и несколько ребер. Позже мне сказали, что другим своим любимчикам она оставляла более тяжелые увечья.

Это то, чего я не смог понять до сих пор – наличие женщин в числе клиентов борделя. Ни в одну из теорий не укладывается, как та, которая создана рожать и заботиться о детях, способна превращаться в чудовище, подобно тому, что я видел. Я был высоким в четырнадцать лет и, может быть, что-то в моем лице или глазах наводило на мысль, что я старше, чем есть, но это никаким образом не отменяло и не объясняло того, что они делали. Можно мстить мужчине за несложившуюся жизнь, но не подростку, который едва может передвигать ногами самостоятельно.

И вот мы снова встретились.

Она смотрит мне в глаза с таким искренним недоумением. Неверие, отрицание, шок. Уверен все эти стадии уже пройдены. Она не знает за что. Неизвестность – худшее, что может быть в сложившейся ситуации. Я не жду понимания, было бы глупо надеяться быть понятым одним из подвешенных и связанных потенциальных Призраков. Женский страх воспринимается иначе, имеет совсем другой запах и вкус. Но она больше не пытается мне понравиться, и ее не волнует, что я думаю о ее мокрых подмышках и растекшейся косметике. Когда ты подыхаешь, внешний аспект волнует меньше всего.

Но если бы хоть раз, хотя бы один гребаный раз я увидел в их глазах раскаяние, признание вины… Может быть, в последний момент я смог бы остановиться.

Я бы хотел сказать, что пополняю коллекцию Призраков ради справедливости или мести за то, что мне пришлось с ними однажды встретиться в борделе в Германии, или за аморальное поведение… Хотел бы сказать, что я этакий защитник всех, кто прошел через руки этих тварей, а таких, как я, у них были десятки. Но это не так. Каждая смерть – это освобождение. Для меня. Я собираю долги, исполняя приговор.