– Почему Доплер не приехал? – Слаповски закусил губу и оперся о стену. Он казался самому себе утонченным и строгим героем детективного сериала. Не нуара. Для него у Слаповски слишком тонкая кость и нелюбовь к табачному дыму. – Какого черта этот мудила не приехал? – по слогам вколотил он в лицо Лайту.
– Не знаю, – прохрипел он и для верности широко улыбнулся. Не все могли вынести гримасы Филлсона младшего. В семье считалось, что Натан – прирожденный комик, а его сыну… повезло меньше.
– Что было дальше, мистер Филлсон?
Этот вопрос ему задавали не менее тридцати раз. Он успел потренироваться.
– Я увидел лопату, чертящую кратчайший путь к моему лицу, и постарался не придавать этому слишком большого значения. Увернуться я все равно не успевал.
– Хорошо, – Слаповски сцепил зубы. Лайт видел, как его раздражает этот балаган, но наглеца нужно было проучить. Хотя бы в мелочи. – Как вы попали на холм?
– Приехал на личном автомобиле, – не моргая – искренняя преданность во взоре, до самого дна! – кивнул Лайт.
– Покупатели были уже там?
– Нет, приехали со мной.
– В вашей машине?
– Нет, в своей.
«Мы нашли там вторую машину, чуть ниже по склону», – поделился Финч и сел в угол, там было удобней дремать.
– Это покупатели так с вами обошлись?
– Вы имеете в виду задержание полицией на семь часов?
– Нет, лопату.
– Ах, это?! Да, лопатой работать они умеют.
Слаповски не выдержал и хлопнул ладонью по столу. Звук размазался о потолок и стены. Слаповски зашипел, принялся дуть на руку, придавил задницей стол и неожиданно горько рассмеялся.
– Надо же, – сказал он, проглатывая ком в горле. Лайт кожей чуял его обиду. – Мне двадцать восемь, а я всего лишь патрульный, стажер в убойном. Я хочу помогать людям. А самая разговорчивая моя компания на сегодня – два трупа!
Похожий на выпотрошенного клерка, Слаповски страдал. Верхняя пуговица на рубашке оторвалась и висела на одной нитке. В уголках глаз засахарился сонный мусор. Перхоть оттоптала плечи его свитера. Лайт проникся к копу искренней симпатией, но той хватило буквально на пару минут.
– Я правда плохо все помню, сэр, – пожаловался Лайт. – Их было двое, парень и девушка. Они уже приходили ко мне. Хотели купить дом. А! – неожиданно вспомнил он. – Это те самые, что нашли парня в доме и отвезли в больницу.
– Парня? – непонимающе скривился Слаповски.
– Кто-то избил парнишку в подвале, а мои покупатели свезли его в госпиталь.
Финч проснулся и влез в разговор.
– Ну и дела! Я ведь охранял этих двоих.
– Покупателей?!!
– Да нет же, парня и мальчишку. Жертв дома. Не помнишь, что ли?!
– Я был выходной, – оправдывался Слаповски. – Приезжала теща…
– Опа! – глаза Финча загорелись восхищением. – Ниточка!
Напарники вцепились друг в друга и начали что-то горячо обсуждать. Лайту сразу стало неинтересно. Эти двое как будто вытолкнули его из своего воздушного пузыря, и он опять очутился в давящей пасмурной бездне. Канонадой вернулась икота. Пришлось зажать рот, чтобы не начать каркать на всю комнату.
– Этого – в камеру! – отрывисто приказал Слаповски. В судьбе Доплера наконец-то наступила какая-то определенность. Сэма провели мимо Филлсона, и он буквально услышал, как на утроенных скоростях работают мысли детектива. Лайт покорно ждал своей участи. – А вы – на связи. Все время у телефона! И не смейте покидать город – пойдете как соучастник.
Вечерний город швырял к ногам Лайта хрустящую листву. Ветру нравилась корона волос Филлсона.
Фонари еще не зажгли, и солнце путалось лучами в кроне осенних деревьев, обливая их фальшивой позолотой. Лайт чувствовал себя китом, которого заставляют постоянно выбрасывать фонтан воды. Икая, Лайт едва держался на ногах.
Дома горел свет.
Лайт не помнил, выключал ли его утром.
Боже мой, утро! Оно было только что, протяни руку и почувствуешь тепло чайника.
Тот действительно парил носиком.
Телевизор работал. Лайт вслушался в домашний шум и сквозь всхлипы икания опознал гудение унитазного бачка, только начавшего набирать воду.
– Нам некуда пойти, – извиняющимся тоном сказал мужчина и бросился к Лайту, перехватил его руку, зажал ладонью рот и горячо зашептал:
– Никогда, никогда больше мы не причиним вам вреда. Если не будете кричать?!
Лайт отрицательно помотал головой. Желание икнуть разбухло в его груди, грозясь разорвать легкие. Это было невыносимо. Еще миг и…
Руки, державшие его, исчезли.
Филлсон приготовился оглушительно икнуть. И не смог.
Женщина лежала в его кровати ничком. Ее голова, перемотанная огромным банным полотенцем, выглядела скверно.
– Совсем плоха, – поделился мужчина. Лайта поразила забота в его голосе. Он действительно любил свою даму.
– Дайте нам время до утра, – попросил ужасный человек. – И мы сдержим свое слово. Все это больше не коснется вас. Даже если залезете в самую сердцевину. Клянусь!
На Филлсона обрушилась усталость. Пришла, как лавина. Последние несколько часов Лайт слышал, как она сходит с вершины, и вот теперь белая смерть неслась на него, оглушающая и грозная.
– Эй, – убийца мягко дернул его за руку, – вы сейчас уснете. Скажите только, где череп? Он мне очень нужен.
