— Ох, Чарли, медицина — довольно забавная штука. И ее никак нельзя отнести к точным наукам. Я не могу сказать, почему ты не почувствовала этого раньше, равно как и не способен объяснить, почему ты забеременела именно сейчас, а не пять или десять лет назад. Существует так много различных факторов, и психологические, кстати, ничуть не менее важны, чем физиологические… А порой и более важны. — Он вытащил из стола блокнот. — Я собираюсь выписать тебе железо и всякие витамины и биодобавки. Алкоголь надо исключить совершенно, и еще ты должна избегать любых лекарств. Надеюсь, ты ничего не принимала последние несколько месяцев?
— Нет.
— Я сразу догадался, что могут означать твои симптомы, но не стал тебе говорить, чтобы не обнадеживать раньше времени: хотел сперва сам убедиться.
— Так ты знал?
— Ну, не наверняка. Всегда лучше подстраховаться. Представляю, как обрадуется Том. Не хочешь ему позвонить?
Он подтолкнул к ней телефон, но Чарли покачала головой.
— Предпочитаешь сообщить ему позже? Устроить сюрприз по возвращении домой?
Она промолчала.
— Да не смотри ты так мрачно! Никогда не видел будущую мамашу, которая бы выглядела так угрюмо, когда я сообщал ей приятные новости.
Чарли снова не ответила.
Тони нахмурился и наклонился к пациентке:
— Да в чем дело?
Она прикусила губу.
— Ты хочешь сказать, что
— Да.
— Выходит, я определенно не страдаю эпилепсией или чем-нибудь в этом роде?
— Я уверен, что дело в изменении гормонального фона.
— Да уж, медицина — очень удобная вещь, — саркастически заметила Чарли.
— Что ты имеешь в виду? — удивился Тони.
— У врачей для всего найдется рациональное объяснение.
— А разве это плохо?
Чарли встала, расстегнула блузку и продемонстрировала Тони маленькую, едва заметную ребристую линию, длиной дюйма три, на левой стороне живота. Потом она приспустила юбку и указала на похожую линию на внутренней стороне бедра, пониже паха. И поинтересовалась:
— А что ты скажешь про эти родимые пятна?
Доктор вышел из-за стола и внимательно рассмотрел линии.
— Это не родимые пятна, — объявил он. — Это шрамы.
— Шрамы? Но мама всегда говорила мне, что это родимые пятна.
— Тебе в нескольких местах зашивали кожу, причем очень и очень давно. Должно быть, после какого-нибудь несчастного случая, когда ты была совсем маленькой. Наверное, порезалась ножом или стеклом.
Чарли подтянула юбку и села, застегивая блузку:
— Ты уверен в этом?
Тони тоже уселся за стол:
— Абсолютно. При старом способе наложения швов оставались такие вот отметки, теперь научились зашивать значительно лучше.
Чарли помолчала, ощущая на себе его обеспокоенный взгляд.
— Тони, а еще не родившиеся дети способны воспринимать то, что происходит вокруг, когда они находятся в утробе? То есть я хочу спросить… можем ли мы… ну, как бы это выразиться… жить жизнями наших матерей, а потом вспоминать что-нибудь?
— Вспоминать какие-то вещи, которые делали наши матери, пока мы были в утробе?
— Да.
Он откинулся в кресле:
— В чем дело, Чарли? Кажется, что-то по-настоящему мучит тебя. В прошлый раз ты завела речь о реинкарнации, а теперь спрашиваешь о внутриутробных воспоминаниях. — Глаза Тони сузились, и он задумчиво кивнул. — Еще не родившиеся дети могут реагировать на раздражители, это доказывают тесты.
— Значит, нет ничего… сверхъестественного… если мы, возможно, вспоминаем вещи… которые, предположительно, происходили, когда мы еще находились в утробе?
— Пятимесячный зародыш способен слышать, как закрывается дверь в двенадцати футах от него.
— Тони, а ты веришь в привидения?
Он ухмыльнулся:
— Послушай, Чарли, давай говорить откровенно. Я знаю, что у беременных женщин бывают иррациональные страхи, но ты уже хватила через край. Тебе надо расслабиться. Ты нормальный здоровый человек, и я совершенно уверен, что внутри тебя развивается вполне нормальный и здоровый ребенок. Поменьше себя накручивай. Поверь мне, никаких поводов для беспокойства у тебя нет. Просто наслаждайся беременностью и радуйся жизни. Ты же не хочешь родить невротика.
Чарли обдало порывом ледяного воздуха. Ей вдруг стало жутко, и страх матери передался крошечному существу в ее утробе.
Ребенок толкался в животе.
Уже в сумерках Чарли въехала на свою улочку. Она была потрясена и теперь пыталась свести все произошедшие с нею за последнее время события воедино, отыскать в них какой-то смысл. «Ситроен», подпрыгивая, протискивался по глубокой рытвине мимо дома Гарфилд-Хэмпсенов.
И прежде бывали случаи, когда менструации задерживались, и тогда в душе Чарли поселялась надежда… Она представляла себе, как обрадуется Том, когда услышит новость. Ах, счастливые времена.
