Чарли со стуком захлопнула дверь мансарды и, подбежав к Бену, попыталась распахнуть окно, но шпингалет заржавел. Чарли надавила сильнее, и рычажок с лязгом отломился. Когда она протаранила стекло плечом, вместе с ним треснула трухлявая рама, и Чарли ухватилась за подоконник, пытаясь сохранить равновесие. Задыхаясь, она жадно глотала свежий воздух. Но тот был полон дыма, и Чарли закашлялась. Внизу — из-за дыма, темноты и слез, застилавших ей глаза, — нельзя было ничего разглядеть.
Бен приподнялся и обхватил хозяйку лапами, жалобно скуля и царапаясь. Высунувшись наружу, Чарли сложила руки рупором и заорала изо всех сил:
— Спаси-ите! Помогите! Пожар! На помощь!
Ее голос угас до хрипа, не слышного в треске и реве пламени. Пол накренился, и она упала на раскаленные доски. С потолка дождем сыпались куски штукатурки и прогнившего дерева.
Наружу. Надо выбираться наружу. Чарли проползла по перекосившемуся полу к коробкам с вещами, порылась в той, которую она открывала раньше. Джинсы, еще одни. Связав вместе штанины, попробовала их на прочность. Становилось все жарче. Чарли отыскала свою старую куртку и привязала ее рукав к одной из штанин джинсов.
Бен, лая, понесся к дверному проему. Кто-то стоял там, сквозь дым лишь смутно виднелся силуэт. Наверняка это приехали пожарные. Теперь с ней будет все в порядке, с ними обоими все будет в порядке. Чувство облегчения захлестнуло ее.
— Сюда! — закричала она. — Мы здесь! Помоги…
Дым заглушал ее голос. Оставив одежду, Чарли бросилась к двери. Когда дым развеялся достаточно для того, чтобы можно было что-либо разглядеть, она замерла в полном ужасе. Там стояла стройная элегантная женщина в костюме для верховой езды, без шляпы, с густыми черными волосами, струившимися по плечам.
Нэнси Делвин.
Стройная и элегантная, целая и невредимая.
Бен завыл и отчаянно заскреб лапами, будто пытался отступить назад, но не мог. Возле пса струей повалил вверх дым. Двинувшись в его сторону, Чарли почувствовала, что пол прогибается.
— Бен! — пронзительно завопила она.
Послышался громкий треск, а потом — звук раскалывающегося дерева. Пес посмотрел на хозяйку.
— Бен!
Он нагнул голову, качнулся в сторону, словно пьяный, а потом провалился сквозь пол, в вулкан пламени.
— Бен! Нет! — отчаянно завопила Чарли.
Пол опустился на несколько дюймов. Пламя перепрыгнуло на стропила, промчалось вдоль балок и прочертило полосу над головой у Чарли, осыпав ее ливнем горячих искорок.
Заколебавшись, пол прогнулся еще больше, словно был подвешен на тонких нитях. Нэнси Делвин скользила по направлению к Чарли, в то время как пламя пожирало пол за ее спиной.
— Моя собака! — пронзительно закричала Чарли в бешенстве. — Ты убила Бена, ах ты, дрянь!
Чарли отползла на четвереньках подальше от пламени к стене. Поднявшись на ноги, она вперила злобный взгляд в Нэнси Делвин. Даже сквозь дым и пламя Чарли ощущала запах сладковатых мускусных духов.
А призрачная женщина улыбнулась и подошла поближе.
— Чего ты хочешь? — спросила Чарли.
Еще ближе. И тут Нэнси Делвин заговорила. Холодным и надменным голосом, который Чарли слышала и раньше, на крыльце Элмвуд-Милла, во время своего возвращения в прошлое.
— Ты убила мою собаку. — Еще ближе. — И моего мужа. — Все ближе и ближе. — Ты разрушила мою жизнь.
Воспоминания накатили на Чарли удушливой волной, они были мучительнее, чем эта жара, гораздо мучительнее. Чарли заскрежетала зубами от боли:
— Я тут ни при чем. Это сделала не я, а моя мать.
Нэнси Делвин стояла уже совсем рядом:
— Так ты и есть твоя мать, разве ты до сих пор этого не поняла?
Она улыбнулась, и пламя поглотило ее. Видение наконец-то исчезло.
Пол наклонился, опрокинув Чарли. Неистово вцепившись в подоконник, она повисла на нем. Языки пламени жалили ее тело, словно удары бича. Чарли забралась на окно и с ужасом поняла, что до земли отсюда очень далеко. Одежда ее тлела. Держась за подоконник, Чарли решила, что надо хоть чуть-чуть спуститься: с такой высоты прыгать нельзя. Ее ноги раскачивались во все стороны, она тщетно старалась найти точку опоры на шершавой стене. Раскаленный подоконник рассыпался под руками. Чарли закрыла глаза. В любую секунду ей придется сделать это.
А потом кто-то завопил:
— Чарли! Подожди! Дорогая! Не прыгай! Держись!
Это был Том.
Ее пальцы скользили, руки болели… Боль, огонь, этот удушающий дым. Проще отпустить руки, упасть, проще умереть. Ее хватка ослабла.
Она услышала какой-то стук и снова голос мужа. Подоконник обжигал ей пальцы. Том спешил к ней с раздвижной лестницей. Чарли почувствовала на своей ноге его руку, направляющую ее на верхнюю ступеньку стремянки. Из окна наверху, скользнув в темноту, вырвалось пламя, будто пытаясь настигнуть беглянку, но Чарли не заметила этого. Она вообще не видела ничего, совсем ничего, кроме лица Тома в ярком, ослепительном свете пожара.
