Автоответчик выдавал нечто странное. Сперва послышался тонкий писк, шипение, потом писк, обозначающий конец сообщения, — и снова шипение. Чарли нахмурилась. Опять писк. Снова шипение. Тишина. Шипение. Еще один писк… Ветер сотрясал дом, поперек стола приплясывали тени от сушилки. Бен посмотрел на хозяйку, а затем, все еще дрожа, опустил глаза в миску.
Писк. Шипение. Ветер, как из брандспойта, поливал дом дождем. Очередной писк — и опять шипение. Снова и снова, как будто звонил какой-то ненормальный, который упорно не желал говорить, а все только слушал, слушал…
Может, Том? Не он ли это набирал номер, а потом вешал трубку, не имея мужества заговорить? Чарли повернула колесико громкости, пытаясь расслышать какие-нибудь звуки на заднем плане, чтобы попробовать определить, откуда звонил этот неизвестный.
Уши Бена встали торчком, и он издал глубокое, рокочущее рычание. Однако, глянув в окно, Чарли увидела лишь свое собственное отражение на фоне густой черноты. Прозвучал продолжительный писк, извещающий о конце последнего сообщения. Сквозь старое стекло повеяло ледяным воздухом. А ведь этот дом очень уязвим, и в него при желании легко вломиться какому-нибудь злоумышленнику. А что, если телефон сломался?
Чарли сняла трубку и успокоилась, услышав длинный гудок. Надо будет повесить на окна занавески или жалюзи, хоть что-нибудь. Бен без особого аппетита пережевывал ломоть мяса.
Она достала из сумочки кассеты с записью сегодняшнего сеанса, полученные от Эрнеста Джиббона, и положила их на кухонный столик. Ну что же, во всем есть свои плюсы, по крайней мере Том не увидит эти записи и не станет ругать жену за то, что она потратила деньги на ерунду.
Чарли смазала порез антисептиком и заклеила его лейкопластырем. Бен вдруг кинулся в коридор и залаял. Глухо простучало дверное кольцо. Через цветную стеклянную панель входной двери Чарли разглядела на крыльце невысокую фигурку в желтом.
— Кто там? — крикнула она.
— Это Виола Леттерс! — донеслось в ответ сквозь завывания ветра.
Держа Бена за ошейник, Чарли открыла дверь. Пухлая маленькая фигурка соседки была упакована в блестевший от воды желтый непромокаемый плащ и высокие красные боты. В руке она держала большой фонарь и вообще выглядела так, словно только что сошла со спасательной шлюпки.
— Я очень извиняюсь, что беспокою вас на ночь глядя, да еще в такую погоду, — пролаяла Виола Леттерс голосом, напоминавшим противотуманную сирену, — но вы, случайно, не видели Нельсона?
Сквозь брызги дождя Чарли учуяла в дыхании старухи алкогольные пары.
— Нельсона? А, вашего кота? Нет, к сожалению, не видела. — Чарли отступила назад. — Входите, пожалуйста.
— Спасибо, но не хочется пачкать вам пол в прихожей.
— Может, выпьем чего-нибудь?
— Ну, если вы так любезны… — Соседка широко шагнула вперед. — Ну и буря — такие ночи всегда напоминают мне о короле Лире. Черт бы побрал этого проклятого кота! Ушел куда-то на целый день и даже поесть не вернулся. Нельсон, вообще-то, никогда далеко не уходит, поскольку мало что видит единственным глазом. — Бен примчался к гостье, держа в зубах изжеванную резиновую куклу, изображавшую Нила Киннока. Старуха ласково потрепала пса. — Спасибо, дружок. Ужасно мерзкий он мужик, этот Киннок, но все равно это очень мило с твоей стороны.
— Что вам налить?
— И все-таки мне так неудобно отрывать вас от дел, — произнесла Виола Леттерс, начиная расстегивать плащ.
— Не беспокойтесь, я ничем таким не занята. Виски? Джин? У нас тут много всего есть.
— А я вот в воскресенье ходила в церковь, слушала проповедь Эвенсонга, — сказала старуха, входя следом за Чарли в кухню. — Вы не знакомы с этим молодым священником? По-моему, уже пора написать о его выходках епископу. Он в прошлый раз совсем с катушек слетел. Я уж подумала, не пьян ли он. Мне джин с тоником, дорогая, только без льда.
Она стянула с себя мокрый дождевик, и Чарли повесила его на перекладину у газовой плиты.
— Он нес какую-то околесицу об органическом сельском хозяйстве, говорил, что если бы Христос сегодня вернулся, то непременно создал бы ферму нового типа. Уверял, что лучше съесть какого-нибудь экологически чистого червяка — брр, ну и мерзость, — чем употреблять в пищу нитратные овощи. И еще проводил какие-то аналогии с изгнанием торговцев из храма. Нет, это выше моего понимания.
Чарли налила Виоле Леттерс большую рюмку джина. И призналась:
— Откровенно говоря, мы с Томом не ходим в церковь.
Она отвинтила колпачок на бутылке с тоником.
— Что ж, я не имею никакого права осуждать вас за это: каждый сам выбирает. Так вот, этот священник явно сумасшедший. Натуральный псих. — Гостья взяла рюмку. — Ваше здоровье!
Себе Чарли налила белого вина.
— Ваше здоровье, — ответила она, усаживаясь напротив.
Виола Леттерс осмотрелась.
— А вы изрядно потрудились, — заключила она.
— Ну, тут еще работать и работать.
Старуха отхлебнула джина с тоником.
— Я последний раз видела моего бедного котика утром, он позавтракал и… — Она замолчала посреди фразы, когда ее взгляд упал на пластиковый держатель для фотографий, стоящий на подоконнике.
