Там было несколько снимков, сделанных на отдыхе в самые разные годы. Вот они — Том в замшевой куртке, а Чарли в пальто из верблюжьей шерсти — запечатлены на фоне Берлинской стены. Это было, дай бог памяти, в самом начале семидесятых. Том в темных очках в каком-то уличном кафе. Они оба в кабине яхты в гавани Пула на побережье Ла-Манша. А здесь Чарли совершает полет на дельтаплане, первый и единственный в своей жизни. Том с аквалангом на пляже. Они вдвоем в какой-то пьяной компании, за столом в ресторане.
Прищурившись, Виола Леттерс наклонилась поближе, потом показала пальцем на фотографию Чарли и Тома перед Берлинской стеной:
— Это вы?
— Да, — кивнула Чарли. — Не узнали? С тех пор я немного изменилась.
Старуха уставилась на собеседницу, потом запустила короткие толстые пальцы за вырез своей блузы и, вытащив оттуда очки, зажмурила один глаз и стала внимательно рассматривать фотографию. Потом она снова посмотрела на Чарли. В ее крабьих глазках появилась загадочная настороженность.
— Это невероятно, дорогая. Совершенно невероятно.
Чарли почувствовала раздражение. Ну до чего странная старуха! А соседка вдруг засобиралась домой:
— Я… если вы не возражаете, дорогая, пожалуй, пойду. Я в самом деле не… Боюсь, я не очень хорошо себя чувствую.
Виола Леттерс поставила наполовину опустошенную рюмку на стол и мельком взглянула на потолок, словно он невесть чем привлек ее внимание.
— Может, вам нужно какое-нибудь лекарство? — спросила Чарли. — Хотите, я вызову врача?
— Нет-нет, не беспокойтесь, со мной все будет нормально.
— Я отведу вас домой.
— Нет… благодарю… — Она встала. — Думаю, это просто… я немного озябла.
Чарли тоже взглянула на фотографию.
Ее сделал другой турист, какой-то американец. Он еще никак не мог разобраться с их фотоаппаратом, постоянно нажимал не ту кнопку, что очень злило Тома. Странные детали порой всплывают в памяти по прошествии многих лет. Снимок был сделан еще до того, как они поженились, Чарли тогда не исполнилось и девятнадцати. Она хорошо помнила этого американца, похожего на комика Джека Леммона, с огромным пивным животом.
— А что здесь такого невероятного? — спросила Чарли.
Старуха натянула мокрый плащ и запихнула ноги в чулках в высокие резиновые сапожки.
— Сходство просто потрясающее, — сказала она. — Извините, но это в самом деле стало для меня небольшим потрясением. Я лучше загляну завтра.
— Да что вы имеете в виду, какое сходство?
Бен зарычал, и взгляд гостьи снова скользнул к потолку, потом она перевела глаза на Чарли и выдавила из себя слабую улыбку:
— Да ничего особенного, дорогая. Не обращайте внимания, мало ли что болтает глупая старуха. Мозги уже не такие ясные, как были. Просто дело в том, что вы… — Она не закончила фразу. — Давайте поговорим об этом в другой раз, дорогая. Забегайте ко мне по-соседски, и мы поболтаем.
— Я зайду завтра, — пообещала Чарли. — Узнать, как вы себя чувствуете. Могу купить для вас что-нибудь в аптеке.
— Наверняка это всего лишь банальная простуда, — ответила Виола Леттерс, завязывая шнурки дождевика под подбородком. — Все из-за проклятой перемены погоды. Сначала жара, а потом — на тебе!
— Я похожа на этой фотографии на кого-то из ваших знакомых, да? И на кого же именно, если не секрет? — настаивала Чарли.
Они остановились у входной двери, и старуха покачала головой:
— Нет, я… я предпочла бы поговорить об этом… в другой раз. — Она наклонилась вперед, понизив голос почти до шепота. Ее рот превратился в маленький плотный кружочек, она бросила беглый взгляд куда-то вниз, а потом с опаской посмотрела на Чарли. — В самый первый раз, когда мы встретились, ну, когда вы приходили с сообщением от моего покойного мужа… Помните, я рассказывала вам, что мне уже передавали это же самое сообщение и раньше? В тот день, когда Дик умер?
— Да, — подтвердила Чарли. — Вы мне это говорили.
— Так вот, что касается этой вашей старой фотографии… Вы там просто невероятно похожи на девушку, которая приходила ко мне в тот памятный день. На какое-то мгновение я даже подумала, что на снимке запечатлена именно она. — Старуха открыла дверь. — Ладно, дорогая. Мы поговорим об этом в другой раз.
Голос Виолы Леттерс звучал так отчетливо и ясно, словно она находилась в комнате. Солнечный свет струился в окна. Палец у Чарли болел, и голова тоже. Выбравшись из постели, она подошла к окну.
Буря утихла перед рассветом, и сейчас на улице вовсю щебетали птицы. Дрозды, воробьи и малиновки выискивали червей. Ветви деревьев были мокрыми. Вода в запруде и мельничное колесо шумели в это утро, казалось, громче обычного.
