Повешен! Внутри что — то хрустнуло и надломилось, как старая сухая ветка под ногой заплутавшего путника. Вот поплыли бордовые круги перед глазами. Так умирают мечты, зажатые в тисках жестокой действительности, оголяя уязвимость вкупе с беззащитностью, страхом, неприятием, отчаянием.
Он умер. Его больше нет. Бесспорно, Виррор снился к неприятностям — покойник снова не нарушил этой традиции. Незнание включает воображение. Что ж. Теперь и оно сгорело, уступая безысходности. Последняя ниточка прошлого оборвалась. Якорь, причал, тонкая соломинка, питающие ее существование безвозвратно сгинули в пропасть.
Чужие слова опадают набором звуков, вторгаясь в пределы личного пространства. Сознание огрубело, слух притупился, но этот вакуум прорывает знакомый тембр рейны Франциски Акатти.
— Шайна Сойлер, вы слышите? Зову, зову!
— Да?
— В замке требуют лекаря.
Ничтожный мир еще дышит и суетится? Требует действий. Почему нельзя оставить ее в покое один на один с этим горем? Хотелось отключиться, исчезнуть, забыться, заснуть и не проснуться, только больше не осознавать новой реальности.
Ах, да. Она замещает лекаря и обязана оказать помощь. Прежний уехал в столицу, новый еще не прибыл. Точно. Утраченная логическая цепочка плавно выстроилась обратно. Ей бы тоже не помешали услуги целителя, но нет эликсира или пилюли способной даровать излечение подобного недуга.
Лейя спешно свернула газеты и убрала в верхний ящик стола. Не плакать. Только не плакать, тем более перед солдатами гарнизона.
— Насколько срочно?
— Острая зубная боль.
— Уже иду.
Прежде чем проследовать в замок, мимоходом глянула в зеркало. Отражение явило побитую собаку самого жалкого вида с печальными блестящими глазами, покрытыми пеленой влаги.
Привычно накинула шаль, прихватила лампу — подсвечник и запрятав поглубже предательскую дрожь, покинула комнату. Спустилась на первый этаж комендантского дома и толкнула засов двери в переход. За металлической створкой предстал слабо освещенный провал коридора, ведущий в замок. Без колебаний шагнула в пустое пространство. Каблучки стучали по каменному полу, отдаваясь эхом от стен. Примерно на середине пути все факелы резко погасли. Потухла и лампа. Проклятые сквозняки!
Не закричала, не вздрогнула. Остановилась, оглядываясь по сторонам. Тихо, темно и прохладно. Как комфортно в этой черной пустоте. Здесь можно снова стать настоящей, отбросить маску гордости и обнажить чувства. Реальность без прикрас. Голая правда. Увы, пора похоронить мечты под толстым слоем пепла. Шаткая надежда на счастье разбилась об острые бивни прибрежных скал. Душа рыдала кровавыми слезами, и Лейя глубоко дышала, чтобы не разразиться настоящими. Кошмар толкал в спину к тонкой границе самой бездонной пропасти, а мрак укутывая, манил к себе, суля покой и отдых от изматывающих переживаний. Темень такая, хоть глаз выколи. Куда идти? В какую сторону?
Вот, в конце тоннеля замелькал свет, обрисовавший массивную фигуру Питера Фалька. Мечник махнул рукой, и девушка двинулась вперед, держа на него ориентир. Неожиданная и крайне неприятная встреча.
— Добрый вечер, Лейя. Давненько тебя не видел. Испугалась? — спросил Фальк, скользнув заинтересованным взглядом, которого та ловко избежала: не хотелось, чтобы он раскусил ее настроение.
— Немного, — ответила она. — Странно, что лампа потухла.
— На мысе штормовые ветра. Огонь гаснет, хотя сквозняки должны стать меньше: готовясь к зиме, рейны тщательно законопатили щели, — подметил мечник, внимательно изучая изгибы грациозного тела. Грудь девушки вздымалась под корсетом. На этот раз накидка имела цвет морской волны, под стать ее глазам. Юная, свежая и желанная до невозможности. Фальк так давно мечтал увидеть ее! И вот, они снова наедине, шли вперед по длинному переходу.
Лейя пожала плечами.
— Замок слишком огромен, чтобы заделать все дыры. Столько тоннелей и переходов. Столько комнат. Дуть может с башен, там давно не проверяли состояние окон.
— Я так соскучился… — протяжно выдохнул Фальк.
— Так что стряслось? — устало спросила она, игнорируя последнюю реплику.
— Ничего особенного. У Робба Хорта внезапно раскололся зуб. Говорит, такая страшенная боль, аж искры из глаз посыпались.
— Драка?
— Нет. Попалось нечто твердое в куске хлеба. Мука низкого качества.
— Выпить дали?
— Ширас. Три кружки. Капитан сказал — хватит, хоть я и предлагал четвертую для усиления эффекта.
— Хорошо.
Тем временем, вышли к проему винтовой лестницы, ведущему наверх. Какое — то время шагали по бесконечным ступеням, и наконец оказались в новом коридоре, теперь уже замка, где находилась комната лекаря. Для Лейи привычные декорации, которые однажды просто перестаешь замечать. Знакомая обстановка: стол, пара стульев, умывальник, шкаф с инструментами. Робб Хорт — совсем молодой новобранец, скорее сын крестьянина, нежели аристократа. Лет восемнадцать — с этого возраста начинали служить в армии Истерроса. Он потирал щеку, страдая от дискомфорта, но стойко молчал. Измученный вид. Чуть прикрытые глаза подернуты пеленой хмеля.
Лейя указала на стул и тщательно вымыла руки.
— Открой рот, Робб.
