Удивительно, но я не испытывала благоговения, хотя Мать, безусловно, этого заслуживала. Скорее, это был восторг и невероятный покой. Еще днем я верила, что только дом Парс я могу назвать своим истинным домом, и как же сильно ошибалась. Именно здесь, именно с Матерью я чувствовала, что попала домой. Как такое возможно?
«О чем ты думаешь, мое дитя?» - спросил голос, живущий по-прежнему, в моей голове.
- Я не знаю. Мне хочется обнять вас.
«Ну, что ж. Как я могу тебе в этом отказать?»
Не успела я удивиться ее словам, как Мать вспыхнула еще ярче, и через секунду на ее месте была уже женщина, не менее прекрасная, чем дракон, но это была женщина. Высокая, как дэйва, с длинными белоснежными волосами, все с теми же серебряными глазами, полными любви.
- Как такое возможно? – потрясенно выдохнула я, а Мать лишь снисходительно, но все также нежно улыбнулась и раскинула для меня свои объятия. И когда я к ней потянулась, мне захотелось плакать, от счастья и боли. В ее объятиях обнажалась моя душа.
- Мое дитя, эта встреча стоила ожидания, - проговорила Мать певучим, мелодичным голосом. – Твоя душа чиста и прекрасна, зло не обожгло ее своим зловонным дыханием. Береги ее, моя девочка.
- Но как это возможно? Никто никогда не говорил, что вы можете превращаться в женщину.
В ответ Мать рассмеялась, и погладила меня по голове.
- Это потому, что я никогда никому не открывалась.
- А почему открылись мне?
- Потому что ты – часть меня, дитя.
- Я полукровка, - засомневавшись, напомнила я. А Мать снова рассмеялась и сказала:
- О, ты совершенно особенная, Клементина. Тебе предстоит столько совершить, тебе и этому глупому упрямому мальчишке, что живет в твоем любящем сердечке. Не сдавайся, девочка. Ни за что не сдавайся. Как бы не было тяжело, как бы он не был упрям, уж я его знаю, но только вместе вы сможете разогнать тучи, что сгущаются над нашим миром. Без тебя он погибнет или погубит его. Борись, моя девочка.
- Я не знаю, как? Он верит в проклятие, – пожаловалась я, как в детстве, как маме. И она меня поняла, улыбнулась, снова погладила по голове и прошептала:
- Я знаю о проклятии. Сама судьба наложила его, увы, я не могла ничего сделать тогда.
- А сейчас? – с надеждой спросила я.
- Проклятие падет, когда истинный наследник взойдет на Илларский трон. Когда Огненный дом наденет на его голову венец высшей власти.
- Но кто этот наследник?
- Дитя первого правящего дома. Дитя Ибиса.
Дитя Ибиса? Да, я помню эту историю, нашу историю. Вот только…
- Этот дом стерт, рассеян в песках времени. Его больше нет. Остался только Лазариэль, но…
- Я пыталась, - погрустнела Мать, когда я упомянула о Лазариэле, – пыталась изменить, но… Я слишком заигралась с судьбой, и за это она наказала меня. Она не позволила мне остановить великую трагедию.
- Кровавые пески, - догадалась я.
- Да. Я видела многое, мое дитя, пути, дороги, судьбы, жизни, но зло ослепило меня тогда, оно уничтожило моих жриц...
- Видящих.
- Я осталась слепа, и даже сейчас я не вижу, лишь чувствую отголоски. Я не имею права влиять, но могу указать путь.
- Путь к снятию проклятия?
- Путь к спасению, - поправила меня Мать. – Ты должна поехать в Арвитан. Там ты найдешь все, что ищешь. Там ты найдешь себя.
- А Инар… я могу ему сказать?
- Боюсь, мальчик не станет тебя слушать, как не слушает уже давно и меня. Запомни, детка, пока связь не закреплена, вы оба, да и сам мир уязвимы, но в то же время, пока ты слаба, пока твое предназначение не исполнено до конца, даже закрепив связь, вы не станете единым целым.
- Что это значит? Я не понимаю.
- Ты должна поехать в Арвитан, любым способом, любой ценой – ты должна поехать.
- Вряд ли это будет сложно сделать, - горько усмехнулась я. – Он и сам этого хочет.
- Это пока, - загадочно улыбнулась Мать. – Но скоро вам обоим придется выбирать. И ты должна сделать правильный выбор.
- Я должна поехать в Арвитан…
- Как бы сильно тебе не хотелось остаться.
- Я поняла, - прошептала я, хотя по правде мало что понимала. И Мать об этом догадалась, улыбнулась, погладила меня по щеке своей теплой, сияющей рукой.
- Мы еще увидимся?
- Конечно. Я всегда буду присматривать за тобой. За вами обоими.
- Вряд ли Инару это понравится, - хмыкнула я.
- А мы ему об этом не скажем. Чего мужчина не знает, о том он не беспокоится.
- Слова мудрой женщины?
- Ну, - иногда даже мне, тысячелетней старухе хочется развлечься. И я еще не забыла, что значит любить, - загадочно улыбнулась Мать. – А теперь ступай, уже светает. Мы и так слишком много времени украли у ночи.
Я понимала это, но никак не могла уйти, не могла насмотреться на Мать, которая снова приняла форму дракона и сейчас сияла еще ярче, чем прежде.
«Иди, дочь моего сердца. И да благословит тебя Великая Богиня».
