- Коварная девчонка, ты хотела увидеть мое падение? – притворно возмутился он и поцеловал меня в щеку.
- Очень хотела, ты даже не представляешь как, - ответила я, и рассмеялась, когда он начал меня щекотать, пока не пришлось взмолиться о пощаде. – Ладно, Инар, хватит, прошу.
И он перестал, зато обнял, крепко-крепко.
- Люблю твой смех. Даже не припомню, когда в последний раз его слышал.
- Да поводов как-то маловато стало.
- В Арвитане их станет больше.
- А ты не сдаешься, - поморщилась я.
- Ты тоже, - в тон мне, заметил он. – Все такая же упрямая.
- Учусь у лучших. И мы никогда с тобой не договоримся, - констатировала я, а он усмехнулся, именно так, как умеет только он, когда сердце замирает, а ноги подкашиваются от слабости, от головокружения, от глупой, иррациональной радости, от того, что он просто рядом. Хорошо, что сейчас я сижу. А вот то, что говорю, совсем не хорошо. – А я все еще мечтаю о твоем поцелуе. Он мне даже снится. Каждую ночь.
Вот зачем, скажите мне, зачем я это сказала? Разрушила такой момент. Язык мой, враг мой. Это я и так знала. А теперь убедилась. Особенно, когда вдруг стало так стыдно. Ведь это прозвучало так, словно я ему предлагаюсь, навязываюсь. И с ужасом понимаю, что это так и есть.
Наверное, поэтому я отступила первой, и даже встать попыталась, но он не дал, удержал, провел рукой затянутой в перчатку по моей коже, от запястья до плеча, коснулся шеи, обрезанных волос, вызывая толпу мурашек во всем моем предателе теле, поцеловал ухо и прошептал тихо-тихо:
- Разве то был поцелуй? Так, легкое касание. В моих снах у тебя не хватает дыхания, и я выпиваю его без остатка, в моих снах ты стонешь, выкрикиваешь мое имя и горишь, и плавишься под моими пальцами. В моих снах ты обнажена, и я могу касаться тебя там, где запрещено, в моих снах там же я тебя целую, в моих снах в твоих глазах живет страсть, и там ты также мило краснеешь, как сейчас.
Я и правда покраснела, а еще дыхание сбилось, сердце стучит о ребра, как сумасшедшее, и мне кажется, что сейчас я упаду в обморок.
- Зачем ты это делаешь? – в полном отчаянии спросила я.
- Потому что так ты сияешь так ярко, что мне хватает на несколько недель. Все, что я могу себе позволить.
- Мне так жаль тебя, Инар. Жаль нас обоих.
- Хм, никогда не думал, что могу вызывать жалость, впрочем, тебе все можно, а вот кому-либо другому, не советовал бы.
- Потерять авторитет боишься?
- Еще как. Куда ж нам правителям без авторитета. Уважать перестанут.
- Хм, можно подумать, тебе нужно чье-либо уважение.
- Не нужно, - согласился Инар и с сожалением сказал: - Прости. Сегодня я не сдержался, и мне очень жаль. Надеюсь, это больше не повторится.
Я искренне собиралась обидеться. Ведь это больно, когда так говорят, тем более тот, без кого ты не можешь жить, но он потерся о мою руку, как щенок, или просящий ласки котенок, и от обиды не осталось и следа. Ведь он не меня хочет обидеть, а просто признается мне в собственной слабости, мой упрямый, суровый мужчина. И как же сильно я его люблю, хоть и должна ненавидеть. Ведь скоро он назовет имя своей невесты, и я уверена, сдержит свое очередное слово, ну а сегодня… раз уж он позволил себе слабость, я уломала его на еще одну. Не зря же он меня соблазнял тут своими речами, а мне очень хотелось узнать, каков же на вкус этот самый настоящий поцелуй. И я узнала… он восхитителен, как и все, что связано с моим невыносимо прекрасным дэйвом.
Глава 12 Вдохновляющая речь Паэль с оттенком фальши
- Да вы что там все ополоумели, что ли? – ругался Эвен, прилагая все усилия, чтобы не расколотить магический проектор. Его разбудил с рассветом встревоженный мастер Крейм, с сообщением, что несостоявшаяся убийца больше никогда не очнется. Пока полукровка Алана находилась в лазарете, кто-то впрыснул ей в вены смертельную дозу красной чумы, более того, кто-то проделал то же самое с грузчиком, и задушил хозяина цветочной лавки его же собственным шнуром от штанов.
А это значило две вещи: что загадочного постояльца больше некому опознавать, и что в Тайной Канцелярии разгуливает его сообщник, и может даже не один.
- Ничего не предпринимайте, я скоро буду, - рявкнул он, отключил связь и поспешил к шкафу, а через десять минут уже докладывал Инару все, что узнал от Крейма. Повелитель находился в рабочем кабинете и как раз готовился к заседанию Совета.
- Ты понимаешь, что это значит?
- Да, - отозвался Инар, расхаживая по кабинету.
- Это значит, что мы снова в пролете.
- Не паникуй раньше времени.
- Да как тут не паниковать? Дела хуже некуда. А я говорил, что допрашивать ее надо было сразу.
- Сразу она ничего бы нам не рассказала, сам знаешь. Ты же видел ее глаза. Полное подчинение.
