– Шайя, помолчи, прошу, – отрывисто бросил Петр, не поворачивая головы, не сводя с меня взгляда, в котором разгоралась нешуточная ярость. – Крон, я этого не потерплю. Я помог тебе уцелеть. Но убиваю я с такой же легкостью, как и спасаю. Надеюсь, я выражаюсь ясно?
Серьезное заявление. А главное – не беспочвенное. Этот тип не любит бросать слов на ветер. На Двойном Донце я видел его в деле. Боевой робот был для него второй кожей, да и в рукопашной пилот толк знал… Но и я уже давно не прежний Сомаха.
– Яснее некуда. Но видишь ли, Петр, я сам решаю, каких симпатий мне придерживаться. – На лицо приросла насмешливая маска, от которой я не мог избавиться – точно лицевые мышцы свело раз и навсегда в определенную гримасу. Меня несло по скользкой дорожке, но я не мог остановиться. Не хотел. Никому не позволю топтать чувство собственного достоинства, да еще на глазах у Шайи. Петр не исключение. Со мной так нельзя. Прямо мурашки по коже – так хотелось врезать Петру.
– А мое мнение хоть кого-нибудь интересует? – повысила голос Шайя, уже забыв о секундной растерянности. Для ее решительной и волевой натуры, это, в общем-то, было неудивительно. Это мне в ней тоже нравилось.
– Да. – Мы повернулись к ней оба, словно по команде.
– Я уже сделала выбор, Крон, – твердо сказала Шайя, глядя на меня. – Не пытайся встать между мной и Петром. Ничего у тебя не выйдет. Нам через многое пришлось пройти, чтобы понять, насколько мы нужны друг другу. Понимаешь?
А через что пришлось пройти мне – это ведь никого не интересует, мелькнула злая мысль. От унижения даже запылали щеки, кровь бросилась в голову.
– Хорошо. Как скажешь. – Я кивнул. И неожиданно для себя упрямо добавил: – Но я терпелив, а обстоятельства могут измениться.
– На что ты намекаешь?
Тон, которым задал Петр вопрос, вполне годился за того, чтобы заморозить чистый спирт. Как я уже говорил раньше, я вообще-то плохой эмпат. Но чувство Петра было настолько ярким, что я ощутил его как свое собственное. Ненависть горела в его душе, а руки едва не сводило судорогой – от необходимости сдерживаться, оставаться в рамках цивилизованного поведения…
От немедленных действий его сдерживало только присутствие Шайи.
На меня словно обрушился холодный душ. Но охладил не страх за себя, совсем нет. Петр любил Шайю сильнее, чем я думал, и мне вдруг окончательно расхотелось разрушать эту привязанность. Раз и навсегда. Да что со мной вообще происходит? Что это за затмение разума, мать его? Может, я просто спятил? Во только интересно – когда. До того, как присвоил робота с базы «Зеро», или уже после, когда пламя его взрыва едва не спалило меня дотла, и мое эмоциональное состояние пошло вразнос?
– Да ни на что я не намекаю, Петр, – едва сдержав готовую прорваться досаду, как можно спокойнее ответил я. – Проехали.
– Нет, ну надоело… – только сейчас завозился капрал, отрывая зад от камней и поднимаясь на ноги. – Слушайте, вы, озабоченные обезьяны, которым моча ударила в башку, нашли время! Хватит уже!
– Не лезь, капрал, с тобой вообще разговор особый, – отрезал Петр.
– Да пошел ты знаешь куда, пилот? Я тут пупок надрываю, веду их не жалея сил, а…
Он моментально достал нас обоих. Очень уж не вовремя капрал вмешался – и без него было тошно, а его недовольное бурчание только подстегнуло. Сам напросился… Ронор Журка успел заметить мое движение и хотел отпрянуть, но здоровяка подвела замедленная реакция. Я
– Ну и что ты сейчас сделал? – голос Петра стал похож на гремящую жесть, а палец демонстративно коснулся сенсора «лакара», активируя оружие. Но карабин он пока поднимать наизготовку не стал. И правильно сделал. Все равно я не позволю ему выстрелить, даже если ему очень захочется. Но вырубать его как капрала, прерывая таким образом спор, было бы весьма недостойно. И недальновидно. Шайе это точно не понравится. У меня и правда проблемы. Не замечал за собой раньше ни беспричинных приступов дикой ярости, ни вводящего в ступор стыда. Просто эмоциональный шторм какой. Даже руки дрожат – просто оттого, что до предела взвинчен.
– Он мешал нашему разговору, разве не так?
– Я спрашиваю, что ты сделал?
– Я не люблю, когда со мной разговаривают таким тоном, Петр.
– А мне плевать, что ты любишь… Ты и со мной сможешь так?
– А теперь послушайте меня, – Шайя решительно встала между нами. – Успокойтесь, оба. Немедленно! Крон, разбуди капрала, и давайте думать, как двигаться дальше.