Остальные помещения лаборатории, входы в которые виднелись через неравные промежутки вдоль внешней стены, его не заинтересовали – по остаточным эманациям обитавших здесь существ можно было угадать, что в некоторых они жили, а в других хранили имущество.
Лайнус спокойно обогнул мрачного пехотинца, на котором лица не было от увиденной картины, прошел между лабораторными столами и остановился возле группы переплетенных тел на полу, щурясь и заслоняясь от льющего с потолка света ладонью – после мрака туннелей, которые им пришлось преодолеть, освещение лаборатории казалось излишне ярким. Он едва прикасался своими чувствами к посмертной ауре, витавшей над мертвыми – ауре жуткой боли и невероятного страдания. Диагноз и так был ясен.
Зайда остановилась рядом с непроницаемым видом, но тавеллианец почувствовал ее изумление. И ее холодный гнев. Она уставилась на тела саламандр, валявшихся на полу. Обнаженная серо-зеленая кожа, тонкие конечности, непропорционально большие головы. Безносое лицо одного из саламандр оказалось прямо возле ее ботинок, круглые темно-красные глаза инора без всякого выражения смотрели в потолок. На лбу чужака слабо светился голубоватый ромб. Самое странное – среди тел саламандр валялось множество обычных детских игрушек.
– Лайнус, ты никого здесь… не чувствуешь, а? – настороженно поинтересовался капитан Семик, на всякий случай держась позади тавеллианца.
– Если ты о Лимсее, то его здесь нет.
– Но он мог оставить какие-нибудь ловушки, – проворчал особист. – Хотя, времени на это, скорее всего, у него уже не было. Если только заранее не продумал…
– Саламандры, – обронила наконец бикаэлка, по прежнему не спуская взгляда с тел на полу. – Так это правда. Вы сумели заинтересовать самих саламандр.
– Не представляю, как теперь оправдываться перед их сородичами за их гибель, – сокрушенно покачал головой Семик, тоже останавливаясь возле груды тел. – Впрочем, сейчас эта забота не самая главная.
– Повреждений не видно, – бегло оценила Зайда. – Судя по положению их тел и конечностей, они пытались остановить его голыми руками. Отчаянный шаг.
– Парализатор, – коротко обронил Лайнус. – Смертельный уровень.
– Какого дьявола Лимсей это сделал? – Цун зло сплюнул. – Чем они ему помешали? Это же всего лишь гражданские. И что тут делают игрушки? Они что, игрушками пытались его закидать? Каким же надо быть законченным подонком, чтобы стрелять в таких безобидных существ?!
– В умах этих гражданских секретов больше, чем ты способен узнать за всю свою жизнь, драгоценный ты мой Цун, – невесело вздохнул Семик. – Лимсей сжигал мосты. Он похитил разработки, и не желал, чтобы похищенное можно было продублировать.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что сделал бы на его месте то же самое? – сразу взвился Цун, его голос задрожал от плохо сдерживаемой ярости. Почему-то вид мертвых существ больше всего подействовал на нервы именно ему. А может, просто в их затянувшейся погоне, после всех безвозвратных потерь по пути, вид безжалостно убитых саламандр оказался для него последней каплей. Цуну нестерпимо хотелось выплеснуть свой гнев на того, кто это сделал, и Лайнус это хорошо чувствовал.
– Не забывайся, солдат, – Семик сердито глянул на Цуна, не повышая голоса. – Я хочу догнать его не меньше тебя. Догнать эту сволочь и затолкать ему эти разработки в глотку.
– Тогда какого черта мы теряем время, – процедил Цун сквозь зубы.
Зайда повернулась и внимательно посмотрела на пехотинца. Лайнус чувствовал ее усталость и боль, от которых не смог до конца избавить, рыжевато-коричневая кожа ее лица потемнела от пота, грязи и копоти, линии тяжелых скул проступили резче, чем обычно, делая ее старше, на правой щеке и лбу красовались пятна ожогов, обнаженные по плечи руки выглядели еще хуже – их словно ошпарили кипятком. Безрукавка и бриджи из синтекожи, тоже измазанные в грязи, были прожжены во многих местах, открывая тело. Но вряд ли бикаэлка стала бы жаловаться на свое состояние и вид, как самая обычная женщина.
– Успокойся, парень. Гнев хорош в бою, если это контролируемый гнев. Не трать свои силы понапрасну на мысли о всякой мрази. Силы тебе еще пригодятся.
Пехотинец лишь мрачно зыркнул в ответ, но спорить не стал. Лайнус чувствовал его молчаливое уважение к бикаэлке, ее авторитет в его глазах заметно вырос после того, как она буквально выломала шлюз чуть ли не голыми руками. По сути, сделала работу за него, солдата. Справилась там, где он спасовал.
– Цун, проверь выход из лаборатории, посмотри, нет ли каких сюрпризов, – распорядился Семик. – Если все в порядке, жди там, мы сейчас вооружимся и подтянемся. Да, если найдешь транспортную тележку, подготовь ее к поездке. Это бы нам весьма не помешало. Выполняй.
– Есть, капитан. – Тяжело топая, громоздкая фигура пехотинца скрылась за изгибом помещения.