Ну и зачем мы сунулись в это пекло? – подумал Алексей. С военной точки зрения вокзал сейчас служил для немцев предмостным укреплением, сдерживающим прорыв атакующих к самому центру Берлина, поэтому на него и была обрушена вся мощь артиллерии двух наступающих с севера армий Жукова.
Снаряды падали с неба как капли смертельного дождя: за волной из пяти взрывов в секунду шла серия сразу из десяти разрывов и так по кругу. Плотность огня была такой, что пробежать двести метров к зданию вокзала под этим «дождём» было нереально.
– Здесь мы точно уйдём в рекавери, – сказал Алексей.
– Не хотелось бы, – со знанием дела ответил Талль.
– Надо немного переждать, батареи не могут вести огонь бесконечно, – впервые подал голос один из попутчиков Талля.
Талль взглянул на часы и ответил:
– Ну да, иначе стволы перегреются.
При первом же возникшем в бомбёжке окне Талль побежал вперёд по направлению к одной из хозяйственных построек рядом с вокзалом.
Оказавшись у стены этого домика, он, вдруг, заметался.
– Как же так, я не мог ошибиться, – нервно твердил Талль, что-то разыскивая рядом с этой стеной.
Колесов вообще ничего не понимал в происходящем. Вдобавок ко всему в этот момент обстрел вокзала возобновился, и они вчетвером оказались единственными на этом пятачке, кто не укрылся от падающих снарядов.
– Надо рыть землю, – приказал Талль.
– Что? – не поверив своим ушам, переспросил Алексей.
Двое подручных Талля без лишних вопросов, прямо как собаки, стали руками рыть землю. Сам Талль расчищал землю ногами.
– Колесов, помогай. У нас нет времени, – сказал Талль.
Алексей присоединился к странному занятию, думая при этом, не сошёл ли его босс с ума.
– Вот она! – вскрикнул Талль, когда увидел обнажившуюся под слоем земли крышку канализационного люка.
Через минуту чугунная крышка люка была поднята, и Талль первым опустился вниз. Колесов был последним и ему по требованию группы пришлось задвигать за собой тяжёлую крышку.
Спустившись вслед за всеми по лестнице вниз, он оказался в какой-то зловонной жиже, которая к тому же шумно журчала. Он почувствовал резь в глазах. Здесь, на дне коллектора, глаза можно было спокойно закрыть, потому что видимость была нулевой. К счастью, кто-то зажёг фонарик, и Колесов поспешил на свет. В свете фонаря Алексей заметил контур фигуры Талля, за которым шли две другие тени.
Ведущий группы то и дело шарил лучом фонарика по тоннелю, будто сверял правильность маршрута.
Замыкавший группу Колесов наступил на что-то мягкое и скользкое, которое тут же запищало у него под ногами и уцепилось за штанину. Он закричал от страха, одновременно пытаясь стряхнуть с ноги какую-то зацепившуюся тварь.
– Тихо, тихо, – сдавленным и злым голосом скомандовал Талль.
Но тварь повисла на ноге, и Алексей продолжал кричать, пока чья-то рука плотно не закрыла ему рот.
– Чего ты орёшь, дурак? Крысы – самые безопасные животные сейчас в Берлине. Настоящие чудовища – все там, наверху, – прозвучал в темноте голос Талля.
По хлюпающей жиже они прошли метров сто или двести – Алексей в темноте не мог сориентироваться, – пока не дошли до бокового прохода. Нырнув туда, они вскоре упёрлись в металлическую дверь в конце прохода. Прежде чем потянуть на себя ручку двери, Талль внимательно освятил эту дверь фонариком.
– Не видно ни черта, – выругался он.
– Дёргай, не бойся, она не заминирована – сказал один из спутников.
Колесов на всякий случай спрятался за угол проёма.
Раздался ржавый скрип открываемой двери, и Алексей поспешил за всеми. Они оказались в новом тоннеле, в котором было сухо и пахло креозотом. Лучи фонарика скользнули по рельсам, и Алексей понял, что они вышли на одну из линий метро.
– Быстрее, мы опаздываем, – ускорив шаг, скомандовал Талль.
Идти было трудно: ноги то и дело спотыкались о шпалы, отчего при ходьбе их приходилось высоко задирать.
И, вдруг, они услышали в темноте нарастающий железный грохот идущего навстречу им поезда. Тоннель в этом месте был настолько узким, что увернуться от приближающегося состава было невозможно. В надежде найти укрытие все побежали вперёд, лихорадочно шаря фонариком по сторонам в поисках спасительной ниши.
– Сюда, – крикнул кто-то, и все вчетвером они плотно вжались в небольшое углубление в стене.
Сначала тоннель осветился ярким лучом прожектора, и через несколько секунд, буквально в полуметре от них, на небольшой скорости проследовал состав из четырёх вагонов.
Вжавшись в стену тоннеля и вытянувшись как столб, Колесов видел своим неподвижным взглядом картину, похожую на кадр из хорошего фильма ужасов. Слева направо в свете бледно-жёлтых ламп вагонов мимо проплывали тёмные, закопчённые от боя лица солдат с широко раскрытыми, безумными глазами.
Хвост поезда скрылся в тоннеле, и они продолжили свой путь.
Их остановила автоматная очередь. Талль мгновенно погасил фонарик. Следующая очередь высекла на бетонных сводах тоннеля снопы красных искр.
Как только стрельба прекратилась, Талль громко выкрикнул по-немецки:
– Дрезден двести шесть! Дрезден двести шесть!
