— Тина, — Агата резко поднялась из-за стола и на одно колено встала перед ней. — Посмотри мне в глаза. Ну же, посмотри. Ты пыталась покончить с собой, верно?
«Как она… Она же не умеет читать мысли! Или же она слишком хорошо читает меня?»
Кристина шмыгнула носом и кивнула.
— Прошу, Агата, давай воспользуемся Уиджа. Если он полутень, и он живой, он всё равно услышит нас и поймёт, что нам не всё равно! А если же нет, так он придёт… Он должен!
Агата смирилась с её упорством и молча направилась в свою комнату. Шум шкафов, тихое дребезжание стекла, удар дерева и волевой голос:
— Готово, иди сюда!
Тина заглотила остатки чая и с низкого старта ринулась в комнату. Одним дуновением с белоснежной ладони Агата зажгла бирюзовым светом свечи на столе, на котором между ними покоилась сокровенная доска Уиджа. Она была сильнее обыкновенных, ибо заряжена энергией Агаты. Её зов был чист как хрустальный звон, настолько чист и ярок, что его слышали призраки и полутени со всего земного шара. И они всегда знали, откуда этот зов. А главное — ради кого он сверкает.
— Положи пальцы сюда. Вот так, не бойся, — Агата зажгла новое пламя в свободной руке и вознесла его кверху. — Марк Вихрев! Мы вызываем тебя! Если ты слышишь нас, отзовись!
Они стояли друг напротив друга, сложив пальцы на костяной планшетке, которая тонко завибрировала, едва голос медиума коснулся её поверхности. Голубой огонь, будучи проводником зова, пылал в загадочном танце, разнося по свету горькое имя юноши. Планшетка кружилась по буквам доски, как крутится диск старого таксофона, пропуская сигнал сквозь границы пространства.
Агата и Тина остановили планшетку. Молчание. Прошла минута. Две. Даже три.
Пламя свечей не шелохнулась ни на миг.
— Он не приходит.
Нет… Так нельзя, он не мог не услышать их!
— Почему?!
— Зря ты ожидаешь большего, — спокойно ответила Агата на пылкий выкрик Кристины. — Доска Уиджа всего лишь телефон, средство для звонка в иной мир. Душа погибшего может и не прийти на такой звонок. Скажем, если она не хочет встреч, или если она находится в таком месте, куда она «привязала» себя на эмоциональном уровне, и откуда она не может выбраться самостоятельно. Это может быть место смерти, любимое место, да то же кладбище… Только ты же не думаешь, что…
— Давай ещё попробуем, — настояла Тина.
В пальцах Агаты вновь заиграл огонь. Бездонные как море глаза загорелись огнём веры. Трепещущая планшетка завертелась по спиритической доске, временами придерживаемая нервно дрожащими пальцами. Хрустальный, воинственный голос взывал его имя, имя того, ради кого изменила себя Тина. Тело захлестнул адреналин, выводящий её из равновесия. Он придёт, он обязательно придёт!.. Ведь так?
Ещё одна ненавистная тишина. Минута. Две. Колени и руки тряслись так, будто из недр тела готовился выбраться тайный демон.
Ещё минута. Сердце металось в грудной клетке. Ядовитое безмолвие длилось бы и дальше, если бы не заговорила Агата. Её слова прозвучали как приговор.
— Он не приходит.
То, чего так боялась Тина, сбылось. Он окончательно стал пленником Дома Слёз. Одним только зовом спиритической доски его не вызволить. «Зачем ты только пошёл туда, зачем?»
— Но ведь разве это не хорошая новость?
— В смысле?.. — она и забыла, что Агате ничего не известно.
— Если его призрак не пришёл по нашему зову, то есть вероятность, что он жив! Ты ведь хочешь, чтобы Марк был жив? Но, но, почему же ты плачешь?
Вопреки воле, Тина сломалась. Лицом она прижалась к плечу Агаты, раздираемая на две половины собственного «я» той планкой, которую она сама для себя провела. Агата со свойственной ей ангельской добротой успокаивала её, крепко обнимая и поглаживая по спине. Тине предстояло вести двойную жизнь, проявлять себя как два противоположных человека. Она, казалось, распилила своё сознание на равные части, и теперь истекала невидимой никому кровью и гноем, пока доверчивая Агата шептала ей под ухо, что всё наладится.
— Это не гарантия. Как я могу знать, что он жив?.. Агата, я найду его. Клянусь. Живым или мёртвым, я найду его. Он увидит меня…
Целительное тепло Агаты передалось душе Тины, и незаметно для себя она начала успокаиваться.
Соберись, ты сильная, ты справишься.
Она зажала в кулаке шестигранный маятник, висящий на шее, и вновь вспомнила Марка. Придётся окончательно положиться на его друга Германа. Выхода нет. Впрочем, она и не искала его. Они оба всё давно решили…
Два человека, разных и неукротимых, сошлись в одной общей цели — воскресить из мёртвых любимых людей.
Они никогда бы не сблизились, не произойди тех несчастий, что они пережили.
Огонь надежды загорелся посреди тлеющих угольков в душе Германа, которому появление Тины послужило спасительной свечой. Ирма будет спасена. О да, она будет. Её гибель не будет напрасной.
Он много плакал после её смерти. Плакал навзрыд, пока его никто не видел. Когда она умерла, а Марк бежал, только чудом можно объяснить то, что он сумел найти в себе силы перенести её труп домой, пока никто не узнал о случившемся.
