Агата быстро поднялась и, обойдя стол, встала перед Марком, говоря следующее:
— Знаешь, в чём может быть проблема? В тебе, вне сомнений, есть сила. В тебе есть сила, которой нет у многих других. Эта сила требует свершений. Благих дел. Иначе она увянет, или тем хуже — поработит тебя.
Лица призраков, попадавшиеся на его пути, плачущая Ирма, свирепый как лев Герман... Марк горько засмеялся.
— Да кому нужны эти благие дела, если их никто не ценит? Я однажды пытался, как говорится, служить на благо обществу, а что взамен? Чушь! Одно презрение. Или забытьё. А моё тело состарится и сгниёт, когда внутри него уже тлеет моя душа.
— Ты зря так говоришь. На свете есть как минимум один человек, который обязан тебе твоей добротой.
О да, он понял намёк.
— Крис? Нет. Я никак не добр к ней. Я жалею её пустые чувства, но не более.
— Но ты пришёл. Пришёл по её совету.
Увы, она права. Ему пришлось смириться. И зачем он только пришёл? Марк прошёлся к пианино, провёл пальцами по его клавишам, опустив глаза.
— Это потому, что я лишился надежды.
Одной рукой он наиграл первые ноты с разворота песни.
Он думал о чём угодно, но только не о том, о чём нужно думать.
Марк содрогнулся. Что-то новое родилось посреди язвы его души подобно цветку, выклюнувшемуся из чёрного пепла. Нежное тепло осело на плечах, усадив его на банкетку. Оно как вода вымывало из него страх и неверие. И он был по-настоящему спокоен, безмятежен как дитя — но надолго ли?
— Я проведу через тебя целебную энергию. Она вытеснит большую часть того зла, что ты хранишь в себе. С остальным злом ты должен справиться сам, иначе оно вернётся с большей силой. Только ты можешь изменить себя, помни это.
Марк покачал головой.
— Я так и думал. Всё придётся делать самому.
— Нет, нет, я не это имела в виду! Конечно же, ты можешь, и тебе
— В последнее время я расслабляюсь только с музыкой, — посетовал он.
— Тогда давай. Я вижу, ты умеешь.
И Марка вновь потянуло на игру. Уже двумя руками он источил из пианино целительные звуки. Вместе с энергией Агаты они уносили его далеко-далеко, куда не ступит никакой чужак, прочь от жестокой реальности, которую же сам сотворил. Он утопил себя в тёплой музыке. Он стал её частью. Она стала его жизнью.
От этого ржавого голоса, рупором прогремевшим в мозгу, Марка передёрнуло до костей. Агата отшатнулась от него, едва не потеряв равновесие от неожиданного толчка, который оказала его душа.
Марк искривился, шипя от боли, уткнулся лицом в колени, стянул на затылке волосы. Сорвать бы вместе с ними мысли этого демона.
Агата бросилась к Марку, и её вновь оттолкнуло от него будто ударом тока. Это отзвук не от его души, а от чужеродной энергии. Он находился под чьим-то мощным влиянием. Срочно избавить его от этой грязи. Не то он сгинет!
— Марк! Сопротивляйся! Прогони его из себя!
Ногти беспощадно впились в кожу. Проклятые мысли скреблись под ней, и Марк, борясь с ними, расчесал затылок до крови. Голова гудела, готовая разорваться от нарастающего давления.
Ни в коем случае! Смерть Ирмы не была дьявольским жертвоприношением, он хотел спасти её! Она многое значила для него! А теперь выходит, что он трусливо спасал собственную шкуру вместо того, чтобы...
Сзади раздался выкрик, и в спину Марка как будто воткнули горящий факел. Вскинув голову, он завопил от невыносимой боли, которая копьём проникла в душу сквозь измученную плоть, обрезая связь с духом проклятого дома.
