Войдя в дом, она заговорщически подмигнула и понизила голос:
– Игорь ведь вернется к вечеру?
– Обещал, если начальство отпустит. – Я чувствовала, что краснею. – Нин, может, ты останешься? Пусть Аркаша едет один. Мне как-то неловко будет наедине…
– Нет уж, Кирюша, ты тут детский сад не устраивай. Няньки тебе не нужны, взрослая уже. От вас же искры летят, когда вы рядом. Вчера думала, ты от его взглядов задымишься лучше шашлыка. Так что побудьте вдвоем, без посторонних, разберитесь в своих отношениях. А мне как раз надо съездить в Москву, кое-какие документы забрать в «Красном Кресте» для будущего благотворительного проекта.
– Ты все же не можешь сидеть без дела! – Я порывисто обняла подругу и чмокнула в щеку. – А так хотелось с тобой посекретничать. У меня в голове сплошной туман! Боюсь запутаться, снова наступить на те же грабли…
– Да я вернусь через день-два. Как раз разберешься в себе и мне все-все расскажешь. Аркаша, ну иди скорей к столу, что ты там копаешься!
– А знаешь, Нинуль, раз ты собираешься в Москву, выполнишь одну мою просьбу? – Я достала из секретера старую записную книжку, которую повсюду таскала за собой. – Позвони моему преподавателю, Александру Евгеньевичу, и попроси о встрече. Он всегда ко мне благоволил. А я, пока вы завтракаете, напишу список вопросов, которые надо ему задать. По телефону не хочу, мне иногда кажется, что здесь даже у стен есть уши. А сама пока не могу к нему съездить, мне ведь не разрешено отлучаться. Да и он человек старой закалки, предпочитает беседы с глазу на глаз, все эти современные гаджеты не жалует.
Нина с удивлением пробежала глазами по исписанному мной листку, но, не сказав ни слова, свернула его и убрала в сумочку.
– Запишу его ответы на диктофон, иначе ничего не запомню. Надеюсь, ты потом мне все объяснишь. И постарайся до возвращения Савельева ни во что больше не впутываться.
Мельниковы позавтракали и укатили в город. Я побродила по дому, наводя порядок, перемыла посуду и, не зная, чем еще себя занять, чтобы не думать об Игоре, прошедшей ночи и грядущем вечере, решила отправиться к Кругловым. У нас еще оставались недоделки по ремонту, и это было отличным предлогом для визита.
Надев рабочий комбинезон из хлопка голубого цвета, придававший деловой, а не светский вид, я взяла папку с бумагами и захлопнула за собой дверь.
В усадьбе Кругловых было тихо. Олег сидел на террасе, сосредоточенно просматривая что-то в телефоне. От былой истеричности не осталось и следа. Увидев меня, он обрадовался и оживился:
– Кира, а я думал о вас все утро! Выпьете со мной кофейку? Присядьте, я мигом, моя чудо-кофеварка не заставит вас долго ждать.
Удивленная таким настроением еще недавно просто убитого горем Круглова, я была заинтригована.
Расставив на небольшом столике фарфоровые чашечки с ароматным напитком, он сразу перешел к делу:
– Знаю, моя просьба может показаться странной. Даже несколько экстравагантной. Но как художника она должна вас заинтересовать. Я подумал: а если портрет не найдут? Вдруг его украл какой-то псих и разрезал, сжег? Что я передам сыну, потом внукам? Утратится память, нарушится связь поколений. Знаю, звучит пафосно, но я дал слово бабушке. И меня осенило! Надо нарисовать еще один портрет! Ведь главное – сохранить образ Анастасии.
– Это непростая задача, Олег. Автор – талантливый мастер, со своей манерой письма. Основа, холст, краски – все надо тщательно подобрать. Не знаю, кто сможет взяться за такую работу, не видев саму картину.
– Зато я знаю – вы, Кира! Вы нарисуете портрет моей двоюродной бабки! Я отвезу его Ростиславу, и надеюсь, он будет достойным преемником семейной традиции.
Заметив мое недоумение и не давая вставить слово, Круглов воодушевленно продолжал:
– Вы видели оригинал. У вас острый глаз, значит, помните его особенности. Наконец, у вас талант не только художника, но и реставратора – как прекрасно вы восстановили витражи в прошлом году! Не отказывайтесь! Я дам вам самые лучшие рекомендации и буду везде рекламировать как лучшего дизайнера. От клиентов отбоя не будет, гарантирую!
Откровенная лесть, но приятная. А с витражами Олег наступил мне на любимую мозоль. Все-таки именно творчество привлекало меня больше, чем дизайн-проекты. Соблазн согласиться был велик, тем более что приближал меня (а значит, и Савельева) к разгадке истории с картиной. Я еще немного посопротивлялась для виду, однако Круглов не сдавался.
– Хорошо, я согласна. Но есть один нюанс: у меня нет ни фотопортрета, ни каких-то набросков. А по памяти воспроизвести его невозможно.
– Я уже все продумал и решил! – Олег передал мне миниатюрную флешку. – Здесь фотографии, сделанные для журнала. Профессионального качества, высокого разрешения. На них даже эти видны… трещинки.
