— Я и сам это понимаю, но, может быть, это важно, — сказал Малтрэверс. — Позвольте мне купить вам ланч, а если вы почувствуете, что разговор невыносим, я отступлюсь.
— Хорошо, — согласилась она. — По крайней мере, вы меня заинтриговали. Моя контора в Ковент Гарден, за углом как раз «Фрайдиз». Устроит?
— Встречаемся в вестибюле… А как я вас узнаю?
— Я маленькая и рыжая, выделяюсь из толпы, но не красотой. Хорошо. Через полчаса?
Когда Малтрэверс шел на встречу с Джейн, Ковент Гарден бурлил туристами и служащими контор. Более трех столетий он был фруктовым и овощным рынком, а сейчас на его открытых лотках и под стеклянной крышей продавали разнообразные сувениры, а цветочниц вытеснили уличные артисты. Студентка консерватории играла на флейте под аккомпанемент камерного оркестра, записанный на магнитофон, какая-то женщина исполняла старые песни, когда-то популярные в мюзик холле — вообще без аккомпанемента, перед собором святого Павла пара молодых людей, перешучиваясь между собой, нарочито небрежно жонглировала короткими клюшками. Малтрэверс обошел их и их зрителей и, миновав свое издательство, высокое пятиэтажное здание, втиснутое между соседними, как тонкий томик одной из публикуемых им серий, повернул за угол к Стрэнд. Джейн Рут ждала во «Фрайдиз», и он узнал ее моментально. Судя по лицу, ей было около тридцати, а по росту — двенадцати лет. Недостающие дюймы компенсировались пронзительно рыжими волосами и яркой индивидуальностью, которой хватило бы и на шесть футов роста. Она подняла глаза, не менее голубые, чем у самого Малтрэверса, проницательно разглядывая его при рукопожатии.
— Я звонила Люэлле. Она сказала, что вы ей очень помогли, и чтобы я рассказала вам все подробности. Со смертью Кэролин что-нибудь не так? Я хочу сказать, кроме того, что она случилась.
— Возможно. Сначала я так не думал, но… Давайте сядем, и я все вам расскажу.
— «Фрайдиз», — полное название подразумевало «Спасибо Господу за то, что сегодня «фрайди», то есть пятница», — один из тех немногих в Лондоне ресторанов, куда удалось просочиться предупредительности и дружелюбию, свойственным американцам.
Английское обслуживание, в глазах персонала едва ли отличающееся от несения службы, придает атмосфере ресторана шарм тюремной столовой. Нельзя сказать, что лондонцу совершенно неизвестны доброжелательное приветствие, сопровождение до стола, предложение охлажденной воды, искреннее сожаление по поводу отсутствия его любимого блюда и рекомендация попробовать другое (очень вкусна, если вы любите такие вещи), выражение радости при приеме заказа и пожелание приятного аппетита, но они такая же редкость, как в Нью-Йорке — вежливый полицейский. В течение последующих нескольких минут Малтрэверс и Джейн Рут сели за стол, сделали заказ, получили бутылку очень прилично охлажденного белого вина.
— Так о чем же вы хотите поговорить? — спросила она.
Малтрэверс посмотрел на нее, наполняя бокалы. В продолжение нескольких минут перед этим он чувствовал на себе оценивающий взгляд этой женщины с острым умом, которая бы возмутилась, пустись он в вежливые увертки.
— Я думаю, что Кэролин убили, — прямо сказал он.
— Почему? — вопрос был задан тоном, в котором отсутствовали какие-либо эмоции, ужас или инстинктивное отвращение, а слышалось простое желание узнать ответ.
— Почему я так думаю или почему убили?
— И то, и другое.
— Другое мне пока неизвестно, — Малтрэверс перестал наливать вино в ее стакан, когда она показала знаком, что ей довольно.
— А первая часть ответа — это долгая история, и я вам сейчас ее расскажу как можно короче.
Джейн Рут слушала его рассказ, ни на минуту не спуская с Малтрэверса глаз, поводя пальцами вверх и вниз по ножке своего бокала. Когда он закончил, губы ее на несколько секунд сложились в раздумчивое «ммм».
— Первое исключено. Я не могу себе представить, что Кэролин убила этого самого Кершоу, но это — последняя строка рассказа, — заключила она. — Однако если вы с Люэллой думаете, что это возможно и она из-за этого погибла сама, давайте порассуждаем. Она часто рассказывала о тех людях, которых знала в шестидесятые годы, но никогда не называла этого имени, что, конечно, не имеет значения. Если вы правы, едва ли бы ей захотелось о нем говорить. Но, принимая во внимание то, что вы о нем рассказали, я бы запомнила, если бы она о нем упоминала. Извините, я бы рада вам помочь, но не могу.
— Хорошо, но я сам кое на что напал. Девушка Теда Оуэна была в районе Тотнэм Корт Роуд как раз в то время, когда погибла Кэролин… — и это мне кажется подозрительным.
— И не только вам.
— Вы хотите сказать, что вам тоже? — резко переспросил он, почувствовав, что его предположения встречают поддержку. Но она все разрушила, подтвердив слова Хофмана.
— Нет, полиции. Или они уже раздумали. Они спрашивали меня об этом романе. Я сказала, что Кэролин смирилась со своим положением и не чувствовала горечи или желания отомстить. Правда.
— Но она не давала развода.
