— Думаешь, я этого не понимаю? Я тоже с ним играю. Это меня развлекает. — Она равнодушно отвернулась. — Я их всегда бросаю первая.
Кершоу стало дурно от того, что подозрение, которое он от себя отгонял, оправдалось.
— Так он не первый?
— Первый? — Она издевательски усмехнулась. — Ты что, совсем ничего не понимаешь? Я завожу любовников направо и налево уже пять лет. Тебе представить полный список? Это началось с…
— Заткнись! — он схватил ее за плечо и в какой-то момент ей показалось, что муж действительно ее ударит, но он ее отпустил, словно ужаснувшись, до какого состояния она его довела. — Я ничего не хочу знать. Давай разведемся и покончим с этим.
— Разведемся? Ну уж нет, Тэрри. Только попробуй, и я скажу папе, что ты хвастался мне своими подружками. Я скажу, что ты тратил деньги на них, а не на меня и близняшек.
Он недоверчиво взглянул на нее.
— Ты, лживая дрянь!
— Это знаем только ты и я. Папа поверит мне. Ты даже вообразить не можешь, насколько быстро тебя вышвырнут из «Инсигниа Моторз». И я позабочусь о том, чтобы твоя карьера никогда не поднялась выше торговли подержанными рыдванами в каком-нибудь, не знаю, каком-нибудь Ист Энде, откуда ты и вылез. — С угроз она переключилась на деловой тон. — Ты можешь вернуться к своей матери и жить с ней. Мне не удалось тебя от нее оторвать, вот и возвращайся к ней.
Он был не в состоянии понять.
— Ты хочешь, чтобы этот брак продолжался? Почему?
— Потому, что он мне подходит. Потому что я не хочу скандала, это повредит девочкам. Не волнуйся, мы, наверное, в конце концов разведемся. А пока мы должны разыгрывать спектакль. Как многие другие. — Она с раздражением вздохнула, увидев, как изменилось у него выражение лица.
— Не будь таким… пролетарием. Ты всегда говорил, что хочешь оторваться от рабочего класса. Примени тот способ мышления, которому ты так старательно учился. Ты же боролся за буржуазный стиль жизни, вот и живи им.
Выходя из комнаты, она сверкнула взглядом.
— Пользуйся, Тэрри.
Дверь закрылась, и он услышал, как она разговаривает с дочками, как будто в доме все нормально. Он вспомнил, как, когда он был подростком, одну женщину уличили в адюльтере, — они, конечно, использовали другой термин у себя в Ист Энде. У нее был любовник — и ее муж узнал об этом. Он избил ее ремнем до потери сознания и, прежде, чем напиться, разобрался с соперником. После этого брак сохранился, жена чувствовала себя побежденной, но стала относиться к мужу с каким-то извращенным уважением. Так поступала в подобных случаях Этрурия Стрит. Если не считать жестокости, очень ли отличались хайгейтские нравы? Конечный результат — отсутствие развода и притворство — был тот же. Тэрри Кершоу не мог поколотить свою жену, это было исключено. Мог ли он поступать в духе лицемерной буржуазной морали? Он не был уверен, как не был уверен в мотивах, заставивших его выдать матери местонахождение Дженни Хилтон. Это был другой пример того, как он не мог противостоять властной женщине, манипулирующей его судьбой.
Вернувшись во вторник вечером на Копперсмит Стрит, Малтрэверс нашел у себя на автоответчике еще одно сообщение от Элана Бедфорда.
— Я хотел бы еще раз поговорить с вами по делу Дженни Хилтон, — сказал он, представившись. — Я не могу объяснить по телефону, но ситуация мне не нравится. До вечера меня не будет, но завтра утром я свободен. Если можно, давайте встретимся у меня в конторе. Если вы не предупредите мою секретаршу, что не сможете прийти, я буду вас ждать. До свидания.
— Интересно, что он разузнал, — пробормотал Малтрэверс. Ничто не указывало на то, что Бедфорд собрался назвать имя клиента, но он не стал бы тратить время на пустую болтовню. Ситуация была несколько тревожной, но, поскольку Дженни Хилтон еще не вернулась из Эксетера, не было оснований считать, что она в опасности. Малтрэверс позвонил своему адвокату, чтобы решить другую проблему.
— Дэвид, это Гус. У меня несколько нестандартная просьба. Я думаю, адвокаты разговаривают между собой достаточно свободно, мне бы хотелось узнать, как велико чье-то наследство.
— Думаешь, тебя надули при разделе клада?
— Ничего подобного, к сожалению. Я забыл заказать Богу богатых родственников, когда родился. Меня интересует некто Констанс Элизабет Джилли, умершая в… — Он рассказал предысторию, опустив несущественные детали. — Если ты позвонишь в Маклзфилд этим Гуду и Вилсону, могут они сказать, какая сумма была завещана?
— Возможно, — согласился Ширли, — а если не захотят или не смогут, это всегда можно узнать через Финансовое управление.
— Мне это сказали в Сомерсет Хаус, но я пытаюсь сразу закоротить систему.
— А почему такая спешка?
— Слишком долго объяснять. Ты можешь этим заняться?
— Ты меня заинтриговал. Я перезвоню.
— Хорошо, и не дери за это слишком много. Я на мели.
— Меня устроит приличный ланч и история со всеми подробностями. Ты говоришь из дома? О’кей, я сейчас с ними переговорю, это недолго.
Вешая трубку, Малтрэверс услышал, что Тэсс отпирает входную дверь, напевая «Я все равно здесь» — хит «Фоллиз».
