На данный момент, благодаря своей тройственности, я способен призвать до тридцати заклинаний.
— Как долго ты еще собираешься сидеть и заклинать? Я уже устал ждать. Скоро так совсем уже состарюсь.
— С-столько, сколько понадобится, болван! — разгневался Грегори.
— Вот как? Ну раз ты не нападаешь, то, полагаю, стоит напасть теперь мне. Я бы посоветовал тебе сидеть смирно, чтобы не навредить тебе.
Указав пальцами на Грегори и его учеников, я создал около двадцать заклинаний и одновременно выпустил в их сторону. Копья огня, пули из воды, шипы земли, все они одновременно обрушились на них. Наблюдатели же могли лишь смотреть и испытывать жалость к тем, кто был на другом конце моей атаки.
Когда я выветрил всю пыль с арены заклинанием [Ветра], то можно было увидеть, как она превратилась в руины. Исключением было лишь то место, где находился Грегори и ученики. Они остались невредимы.
Раз уж я не могу убить их, то мне пришлось снизить мощность и намеренно отводить от них огонь, чтобы они не пострадали.
Хотя признаю, я немножко перестарался. Колизей теперь стал развалинами. Ну, полагаю, что потом в любой момент смогу его починить со своим [Ремеслом].
— Вы сдадитесь? — спросил я их.
— Ха… Я ведь так далеко зашел… неужели на этом все?
— Поскольку это тривиальная проблема, прошу, отвечайте быстрее, — предупредил я.
Вновь призвав [Единство Стихий], с моей стороны на этот раз возникло все тридцать [Пламенных копий].
Наконец, один из учеников сломался. Он выбежал передо мной с поднятыми руками, начал кланяться вниз и молить о прощении:
— Я сдаюсь! Прошу, простите меня! Клянусь, я никогда больше не буду так делать! — сказал он, упав на колени.
— Я-я тоже! Невозможно одолеть такого противника! — повторил за ним другой ученик.
— Я не могу умереть прежде, чем расправлюсь с тем ничтожеством. Я тоже сдаюсь, — произнес Альстор-кун.
Ученики начали сдаваться один за другим до тех пор, пока не остался лишь Грегори. Но это не имело значения, поскольку мы в любом случае займемся этим человеком позднее, но следует воспользоваться этой ситуацией по полной.
Поскольку все бои прекратились после того, как я высвободил свою магию, я решил воспользоваться возникшей тишиной и применил магию воздуха, чтобы увеличить громкость своего голоса:
— {Слушайте все! Грегори всего лишь экстремист, который презирает зверолюдей и бесцветных. Он видит любое безрассудное или жестокое обращение с ними, как праведное, а все остальные действия как акт позора. В качестве доказательства вы можете взглянуть на свои ошейники}.
Может то, что я говорю и слегка преувеличенно, но сейчас для этого идеальные условия. За то, что он надел ошейники на других учеников, которые не являлись рабами, я оклеветаю тебя настолько, насколько я сам этого пожелаю. Я сделаю из тебя ходячий пример для них.
— {Это результат его глупых убеждений. Поймите, что я не заставляю вас прекратить кого-то ненавидеть и вместо этого подружиться. Все, о чем я прошу, это не иметь предубеждений о ком-то без веских на то причин}.
— Но, директор! На самом деле мы их не ненавидим. Нас… Вынудил Грегори! — оправдывался один ученик.
— Меня тоже! Мне приказали так делать! — сказал второй.
— В самом деле? Вот только вы все равно совершили те действия, даже несмотря на то, что вас заставили. Если вы называете себя гордой знатью, то вы должны взять ответственность за свои действия.
Хотя ученики, которые последовали за Грегори отчаянно падали ниц передо мной, я не прощу их. Вы преступили закон и запятнали свои руки. Я отказываюсь вас защищать.
Хоть я и сказал, что они, как знать, должны взять на себя ответственность, но я сомневаюсь, что к ним теперь будут относится подобным образом, когда дойдет дело до наказания.
— Покорно примите наказание из замка, — сказал я им. — И не пытайтесь цепляться за своих родителей, поскольку все присутствующие здесь, включая меня, являются свидетелями.
Тоже касалось и оставшихся наемников вокруг арены.
После моих слов ученики начали улыбаться с признаками приближающейся победы.
Дальше был черед Грегори. Навряд ли он станет сопротивляться после такого, но в его глазах все еще пылает негодование:
— Тебе есть, что сказать? — спросил я его.
— Если бы ты, гад, не показался, все прошло бы гладко… — разгневался на меня Грегори.
— И что?
Я знал, что он напоследок выкинет какую-нибудь подобную фразу, но у меня появилось такое чувство, что все бы не завершилось бы так быстро, если бы я не показался. Скорее, даже все закончилось бы еще раньше.
Тот человек, который в одиночку истребил «Свежую кровь Дракона», мог бы легко разобраться с таким количеством неприятелей. К слову говоря, что-то я его нигде не вижу. Где же он?
— Эмилия-кун, где твой господин Северус-кун? — спросил я ее.
— Ах, да. Северус-сама прямо сейчас действует где-то отдельно от нас. Он тайно приглядывает за нами.
Он действует отдельно, но все же умудряется тайно присматривать за ней? Хм-м, раз такое дело, то он должен находится в таком месте, чтобы видеть все происходящее на арене.
