Господин Авель отличился в своем провидении ото всех остальных в одном пункте, — он объявил, что Государыня умрет от яда, который ей поднесут жиды и указал на Карла Эйлера. С того дня инок вещал в лучших дворцах русской столицы. Каждое его слово ловили, как откровение, надеясь хоть так опорочить мою матушку. (Эти наивцы так и не поняли, что бабушка больше млела не от племянницы, но паровиков, штуцеров и гульденов.)
Дело дошло до того, что с подачи Павла разыгралось целое дело врачей и евреям с той поры было запрещено заниматься в России врачебной практикой. (К примеру, Боткины по сей день не смеют именоваться врачами, но пишут себя — "из купечества". Судьба.)
Второе предсказание Авеля логически вытекло из первого. Он напророчил, что и Павла убьют жиды! Если учесть ту атмосферу истерии, которая все годы правления Павла царила при его дворе, эти слова упали на унавоженную почву и Павел с той поры лично копался в родословных своих министров, выискивая преступную кровь.
Правда, руки на него наложили не жиды, а — ровно наоборот, ну да не в том суть! Составили заседание следственной комиссии, вызвали туда сего Авеля, а от обвиняемых пригласили мою матушку.
Сперва, по матушкиным словам, она не знала куда пришла — в балаган, или дурдом. В залу ввели крохотного старичка самого мерзкого вида и "доморощенных запахов". Государь представил ему всех присутствующих, а когда речь дошла до моей матушки, она, прежде чем Государь успел представить ее, сама представилась следующим образом:
— Я родная тетушка Его Величества. Я приехала из Пруссии. Мы весьма наслышаны о Ваших талантах и ждем Вас, не дождемся. Я так переживаю за судьбу моего Сашки, — не прогоняйте меня, прошу Вас!" — у всех вытянулись лица, но никто не посмел опровергнуть сих слов, — ибо все они были чистейшая правда! (Оцените сами.)
Пророк же расплылся от удовольствия. То, что перед ним стоит внучка Эйлера и урожденной Гзелль, — ему и в голову не пришло. (Я уже говорил, что у меня, моей сестры и нашей матушки внешность — "истинных арийцев".)
Так этот дикий мужичок, обдав матушку запахом кислых лаптей, дозволил ей поцеловать ему руку с такими словами:
— Не волнуйся, дочка, я спасу тебя и твоего племянника от этого фараонова племени. У меня глаз на жидов острый — ни один не укроется!" матушка тут же покрыла руку пророка горячими поцелуями, а тот был настолько польщен ее вниманием, что и не заметил, как вдруг побледнели лица членов следственной комиссии, а по лицу Государя пошли багровые пятна.
Стало быть — "от глаз Пророка не укрыться жиду"? Как же!
Тут матушка, наконец, отпустила мужичка на волю и потребовала от него порции новых пророчеств. Ну, и — понеслась душа в рай…
Тут было и о всемирном жидовском заговоре, и о том, как жиды пьют кровь христианских младенцев, и о том, как они поклялись убить несчастного Павла и… убили (!) его. Все это было известно со времен царя Гороха и не представляло сколько-нибудь познавательного интереса, но было и кое-что любопытное. Господин Авель вдруг озаботился судьбами России, уверяя матушку, что Россию ждет третье иго. Первое было татарским, второе польским и третье грядущее — станет жидовским!
Матушка сразу поняла в чей огород этот камушек. Да и сам инок затрясся в очередном припадке с воплями о том, что жиды хотят убить Государя и готовят жидовского монарха на русский престол. Государь при сих криках вдруг сам забился в истерике и стал отползать подальше от матушки, — в условиях бездетности старших Павловичей и малолетства младших — реальными претендентами на престол стали мы — Бенкендорфы. Сыновья урожденной Шарлотты фон Шеллинг, еврейки по матери.
Матушка же что есть силы вцепилась в бесноватого старичка, чтобы тот не понял, — от кого отползает наш Государь и принял эту странную реакцию на свой счет. Ну, тот и рад был стараться!
Пустил пену изо рта, страшно закатил глаза и с дикими завываниями стал пророчить о том, какие ужасы ждут Русь под жидовским правлением. И вот, когда он распетушился до невозможности, матушка крикнула ему в ухо:
— Имя! Назови нам имя этих преступников!
И бесноватый забился в судорогах:
— Бенкендорфы! Бенкендорфы ищут твоей погибели, Царь-Батюшка! Убей их! Спаси Русь от жидовского рабства!
А матушка, будто сама одержимая бесами, взвизгнула еще громче:
— Главный! Кто из них — самый главный?! Кто во главе заговора?
— Александр! Он — старший в роду Бенкендорфов. Он злоумышляет против жизни нашей Надежи и Опоры!" — Государь сам стал биться в судорогах, как — в припадке падучей.
Тут матушка резко оттолкнула от себя провидца с гневною отповедью:
— Вы ошибаетесь, отец мой. В роду Бенкендорфов самый старший Кристофер, но не Александр. Так кто же преступник, — Александр или Кристофер?" — шарлатан растерялся. Было видно, что он недурно выучил роль, но не знает сих тонкостей.
Тут матушка воскликнула, обращаясь к судьям и следователям:
— Ну, все вы — ответьте пророку, — кто глава рода Бенкендорфов?! Александр, или — Кристофер?" — и невольные зрители этого цирка, как зачарованные, прошелестели хором:
— Кристофер…
