Все это верно, но — не это стало причиной гибели несчастного коротышки. Что самое ужасное и невероятное во всей этой истории — причины столь мерзкого преступления были самыми что ни на есть уголовными. Я могу сказать это со всей откровенностью, ибо именно мне было поручено в январе 1826 года возглавить комиссию по расследованию сего преступления.
История гибели Павла уходит в события лета 1799 года. Суворов, спасая наш флот, согласно павловскому плану, разбил французов и занял Венецию, которой уготовлено было стать главной базой русского флота. Но в августе Нельсон разбил Брюэса при Абукире и обложил Корфу. Ушаков не решился оголить остров в такой момент, меж ним и Суворовым вспыхнула ссора (Ушакова ушли на Каспий) и эскадра в Венецию не пришла.
Без Ушакова (и морского подвоза провианта) Суворову нечего было делать в Венеции, ибо его армия стала голодать и он решился выйти из окружения через Альпы. В октябре Суворов, обессмертив славу русского оружия, вывел остатки армии в Тироль. Французы же догнать его не смогли.
Павловская администрация была столь рада сему обороту дел, что всех участников перехода осыпали орденами и медалями, а самого Суворова произвели в князья и генералиссимусы. При этом умалчивалось, что во время перехода Суворов был принужден бросить все свои пушки и обозы, а лошадей пришлось съесть. При этом из окружения вышли почти все генералы, — но только треть старших офицеров, восьмой из младших командиров, и только — двадцатый из нижних чинов. Всех остальных сгубили голод и холод.
Тем временем во Франции бригадный генерал Наполеон Бонапарт провозглашает себя диктатором. Но на нем пятно египетской катастрофы и ему нужна быстрая победа, дабы забылось давешняя конфузия. Жертву искать не надо, — те же снега, что спасли Суворова прошлой зимой, преградили и ему дорогу к спасению. Он вынужден встать на зимовку в горах и только просит австрийское правительство срочно прислать ему лошадей и пушки. Но австрийцам наплевать на русского командира. Они его руками подчинили себе Север Италии и им Суворов не нужен, — эти католики не посылают ему ни крошки!
И вот — весной 1800 года, вслед за вскрытием перевалов, с альпийских вершин на австрийский Тироль обрушиваются лавины французских горных стрелков. (Бонапарт, предвкушая сладкую месть, всю зиму муштровал два полка фузилеров нарочно для войны в горах.) Армия Суворова окружена вторично и… сдается без единого выстрела. (А что можно требовать от доходяг?) Тут умирает Суворов, а Константин попал под суд Церкви.
Павел тут напугался, что время его правления не несет ни одного "светлого пятна" и сделал вид, что Суворов — "вышел из окружения". Французы, конечно же, передали русским труп генералиссимуса "для погребения" (об этом сохранились документы в архивах, где смерть Суворова зафиксирована французским жандармом и французским же военно-полевым медиком), а Павел устроил из этого ужаснейший фарс.
Карета, якобы с живым Александром Васильевичем, проехала по доброй половине России и пару суток стояла перед Зимним Дворцом. При этом ее натерли молотым чесноком и обрызгали литрами французских духов, но… трупный запах все равно расходился по площади. Люди с ужасом смотрели на эту карету и только крестились, говоря меж собой:
"Это за Курносым прибыла Та — Курносая.
В конце "визита" Павел даже вышел на ступени пред Зимним и обратился к безмолвной карете с "ироической" речью, прославлявшей Суворова и последние сомненья у России отпали. Если Суворов был жив, как получилось, что его карета два дня стояла перед Дворцом, а Государь только сейчас вышел, чтобы приветствовать своего полководца?! Авторитет Павла у армии стал попросту отрицательным!
В войсках говорили:
"Все мы — смертны и даже если Александр Васильевич и погиб, нужно было похоронить его со всей Почестью, а не томить его тело без погребения. Сие не по-христиански. Недаром, видать, Павел стал Гроссмейстером Мальтийского Ордена. Это все эти масоны — нарочно глумятся над телом Александра Васильевича!"
Сегодня есть разные взгляды на эту Историю. Один из юных поганцев как-то сказал:
— Давайте предъявим Империи истинные обстоятельства смерти Суворова. Пусть у Правления Павла и впрямь не останется Светлых Пятен! Когда все узнают правду про Альпийский Поход…
Он не договорил. Я встал со своего места, молча распахнул дверь нашего Тайного Совета и сухо сказал:
— Вон отсюда, поганец! Те люди, что шли через Альпы — Герои. И какой бы у нас ни был Правитель — негоже отымать у них эту Победу. И Суворов умер — непобежденным. Я возглавлял следственную комиссию и доложу из первых рук: Александр Васильевич умер от дистрофии.
Он с первого дня голода объявил, что будет жить, как простой солдат — из солдатского рациона. А какое здоровье — у старика?
Он и помер-то чуть ли — не первым… И Смерть сия — на мой взгляд, героическая.
