На другую ночь я по английским картам подошел к аулу, объявившему мне войну, и опять занял идеальную позицию. Чечены впоследствии долго выясняли, кто был предателем, проведшим мой отряд в самое сердце их гор. Они так и не поверили в существование картографии. Дети природы…
В общем, к полудню и сие дело кончилось. Правда, из огня удалось бежать многим детям, — егеря уже не могли убивать несмышленышей, так что чеченята смогли бежать в горы. Потом выяснилось, что все они перемерли на другой день. Слишком велика была доза яда, коим они надышались во время тушенья пожара. Но они успели добежать до следующего селения и рассказать некоторые подробности этого штурма.
На следующее утро я уже не смог въехать в новый аул. Все дороги и подступы к нему были забаррикадированы. Я, оставаясь вне огня чеченских мушкетов, прокричал им в трубу на персидском:
— Уберите все укрепления и заплатите мне за кровь людей, или проклятие Аллаха обрушится на ваши головы!" — мне отвечали бранью и руганью, но я обратил внимание, что ругались чечены на своем родном, а вот местный мулла — в отличие от духовников предыдущих селений, на этот раз резко сбавил свой тон и всего лишь просил "не гневить Аллаха". Но персы разгорячились и на другое утро и от третьего аула остались лишь дым, да — обгорелые трупы.
Тут спаслось уже немало народу. Местные старейшины, зная об исходе двух первых дел, на сей раз отослали женщин и детей к родственникам. И правильно сделали. Теперь по всем чеченским горам уже шел слух о жутком персидском генерале "Мюллере", коий ищет повода для того, чтобы поубивать побольше народу. Самым же ужасным в сем слухе было то, что я сметал с моей дороги аулы под ноль, чечены же не смогли даже ранить — ни одного из моих "персов"!
Так что на другой день, прежде чем я успел подъехать к очередному селению, ко мне навстречу вышла целая делегация из местного духовенства и старейшин. Эти аксакалы объяснили мне, что ни сном, ни духом не знали о действиях неведомых им бандитов и "видит Аллах — с моей стороны великой ошибкой было бы наказывать их аул за действия их соседей". Я тогда заставил их клясться на Коране, что ни один из их односельчан не осмелится нападать на "персидские поезда", иначе — пусть аул пеняет сам на себя. После этого я предложил им передать их соседям, что я буду ждать их неделю в условленном месте — у подножия одинокой скалы, на коей мои егеря оборудовали прекрасную снайперскую позицию, — для того, чтобы принести мне Клятву о том, что "персидская нефть" пройдет чрез сии горы беспрепятственным образом.
Вообразите себе, — в течение недели представители всех чеченских родов пришли ко мне с обещаниями "платить дань персидскому шаху" и заключили со мной договора о взаимном ненападении и закрепили их Клятвой. С моих же поездов вплоть до февраля 1806 года (когда пал Баку) не пропало и капли нефти, а прогнал я ее через сии горы не меньше тысячи баррелей!
Стоило заключить сей договор, персы потеряли ко мне интерес и я "отбыл в Ригу" вслед за купленной нефтью. Тем не менее, наш Штаб во всем решил быть последовательным и я почти месяц ждал графа Спренгтпортена их Китая, живя с моим отрядом в астраханских плавнях, и питаясь исключительно осетриной и пивом. Мои люди были в совершенном восторге — надо знать пристрастие латышей к рыбалке и побывать на Волге, где идущую рыбу ловят руками. Мои латыши ощутили себя в нарочном раю для рыбаков!
Когда же прибыл мой Наставник, из Нижнего прислали американского "землеустроителя", кто каждый день переписывался с американской миссией в… Лондоне. При том, что после Американской Революции Англия общалась с Америкой — хуже кошки с собакой. Такой вот забавный "американец.
Нас с Воронцовым (да, да — с тем самым "Мишенькой"!) нарочно приставили к нему, как попутчиков и я всю дорогу обслуживал "землемера", чем мог, попутно рассказывая всякие байки про Сибирь, Тибет, да Китай.
"Интеллидженс Сервис" вошла в полное недоумение — согласно данным от "Мишеньки", я был в Баку, а согласно письмам от "землемера" на другой стороне Земли! (Они и знать не могли, что "Мишеньку" к той поре мы уже "вычислили" и теперь — знай кормили его с "землемером" всяческой ересью! О том же, что мне удалось выкрасть планы английских картографов, они остались в счастливом неведении. Иначе б, — средь них уже тогда полетели бы головы!)
Через много лет после этого, бритоны не могли спать, выясняя — куда я на целый год "провалился" в необъятном Китае. Из этого несоответствия (ведь по данным английской разведки Спренгтпортен был в Пекине — один) и возникли всякие досужие вымыслы насчет того, будто я якобы в одеяньи монаха ходил чуть ли не в Лхасу — поклониться далай-ламе, и именно в Тибете мои люди получили их первые уроки в столь фантастическом скалолазании, кое они выказали в ходе австрийской кампании.
