На сем мои испытанья не кончились. Принц, будучи весьма недоверчив, принудил меня наблюдать за пытками подаренных мною мальчиков. Если бы Кислицын не учел сего оборота дел, — судьба моя на том бы и кончилась. "Бачи" ж в нестерпимых муках показали, что их действительно завербовала русская разведка и заставила "прислуживать заезжему немцу в надеждах, что он подарит их видному персу в качестве бакшиша". Я же, умея отключить сознание (уроки Колледжа), не видел и не слыхал происходящего и не выдал себя ни взглядом, ни мускулом.
Пятерых из несчастных (грузинов и русских) замучили до смерти. Двоим же армянам даровали жизнь. (По легенде они были из Эривани и не признались в причастности к нашей разведке.) Мальчики были очень милы и принц решил сохранить их для себя.
Оба армянина тут же приняли магометанство и вошли в свиту персидского принца. Потом один из них — по имени Самвел влюбился в прекрасную персиянку. Когда принц узнал об этой любви, несчастный юноша был предан особо страшной и мучительной казни.
Последний из моих "крестников" — Смбат стал личным секретарем Аббас-Мирзы. Лишь в день гибели Саши Грибоедова, когда англичане разгорячили уже вкусившую нашей крови толпу и бросили ее на наше посольство, в их руки попали наши архивы.
Смбат, узнав о сием, написал прощальное письмо своему господину, в коем подробно описал обстоятельства гибели его матушки и признался, что никогда не любил принца, только покоряясь его воле. После чего "мой человек" в Тегеране пустил себе пулю в лоб.
Он сделал сие вовремя, в двери его кабинета уже ломились ищейки. Когда они прочли это письмо и обнаружили в вещах и бумагах Смбата доказательства его работы на нас, они пришли в ужас. На протяжении всех войн, кончившихся для Персии совершенным разгромом, секретарь их грядущего шаха был русским шпионом!
Да не просто разведчиком, а еще и, извините за гадость — "ночным мужем" (именно — мужем!) их основного вояки! Короче, все, что Смбату не удавалось упереть из сейфов и несгораемых шкафов генштаба, он узнавал на подушке у "персидской жены"…
Мирза-Аббас был принужден собственным батюшкой немедля принять яд, дабы смыть такой позор с шахского рода. Я порой сожалею судьбе англичан в Персии. Когда в Лондоне узнали подробности этого дела, несчастных тут же отправили в отставку без выходного пособия. Но не за ноги же им было держать Наследника — верно?
Персидский же шах немедля пошел с нами на мировую — мой резидент за сии годы купил львиную долю сего двора. Так Персия навсегда стала нашей союзницей, а мое имя теперь наводит ужас на дипломатов всех стран и народов. Они и до того уж насочиняли про меня страсти-мордасти, но сие стало перышком, сломавшим спину верблюда.
А я ведь даже и не помню их никого — даже Смбата. Только вот ночью будто всплывают из ничего чьи-то лица и — опять ничего…
Только меня сие до сих пор мучает… И никак не могу я вспомнить лиц тех семи мальчиков — как отрезало. Вот вам правда о быте профессиональных разведчиков.
Жизнь тем временем, — продолжалась. Персы, реквизировавшие было у нас штуцера, убедились в том, что не умеют из них стрелять и вернули их, настояв на том, что я поступаю на персидскую службу. Я дал согласие, оговорив, что служить буду лишь на благо Ливонии. Персов это устроило и так решилась война с Чечней.
Сия история имеет давние корни. В свое время петровы войска оставили по себе недобрую память в местных краях. Дело началось с донских и кубанских казаков (так появились "игнаты"), а когда раскольники побежали и дальше, грянула "Первая Кавказская.
Сперва Господь был за нас и мы дошли аж до Гиляни. В Персии же начались беспорядки и сменилась династия. Новым шахом стал "кызылбаш" Тахмасп Гули. (Я об этом докладывал, рассказав о Корнях моей семьи.)
Как его звали в действительности — "тайна велика есть", ибо Тахмаспом он стал, женившись на дочери последнего персидского шаха Тахмаспа, а имя Гули принял, покорив Гюлистан, называемый теперь — Азербайджан. В 1721 году он взял Шемаху, а в 1723 — Баку и участь гилянской армии русских была фактически решена.
К 1726 году мы уступили Кавказ воле этого человека и персидский народ в радости нарек его именем: "Надир-шах". Именно он принял при Реште безоговорочную капитуляцию нашей армии в 1732 году, а в 1735 году принудил Россию подписать мирное соглашение, по коему мы вообще отказались от надежд на Кавказ. Так бесславно кончилась для России Первая война на Кавказе.
Горцы известны своим дерзким нравом и в 1747 году сами кызылбаши в ссоре убили своего предводителя. (На деле — сего стоило ожидать. Горцам нечем себя занять, а победы Надира дали привычку им к грабежам и набегам. Когда ж весьма умный и дальновидный Надир попытался выстроить нормальное государство и жить в мире с соседями, сие не пришлось не по нраву… А с бандитами поступают везде — одинаково. И горцы сами, в сущности напросились.)
