Я — иудей и мне Синод не указ. Поэтому, как нехристь, я смею ездить в Бородино, собирать кости и мы с княгиней Тучковой хороним их в общей могиле, ибо так мне велит моя Совесть. Я никого не хочу ни обвинять, ни агитировать и не призываю идти против Синода, но… Что-то не так и с таким Синодом, да и вообще…
Поднялись мы засветло. Все равно никто не мог в эту ночь спать, — такое было у всех напряжение. Проснулся я, умылся, побрился — сел пить чай, а Петер сидит напротив меня и смотрит. Я его спрашиваю:
— Ты что? У меня на лбу — третий глаз?
А мой телохранитель, смутившись:
— Да нет… Только ты — штуцер в третий раз разобрал.
Я смотрю, а подо мной груда масленых ветошек. Я только выматерился и сел трубку набить. Набил, а в рот она не идет, — я и забыл, как меня от табачища воротит — полгода, как бросил. Выбил ее, а потом рассмеялся и говорю:
— Хорошо еще — "Хоакину" не сел точить!" — "Жозефину"-то я перед рубкой всегда Петеру отдавал, чтобы не поломать. Рапире много не надо.
Раз уж я был таким заведенным, что требовать от других? Люди общались лишь шепотом и все оглядывались на чернильно-черную сторону неба, будто опасаясь, что оттуда — со стороны сгущавшейся к рассвету ночи кто-то услышит.
Затем порозовел наш край и со стороны Курганной высоты к нам скользнул зайчик. До сих пор не знаю, как такое могло выйти. Солнце было за нашей спиной, за нами же стояли и бронзовые, ослепительно начищеные (чтоб спастись от хлорной коррозии) — трехтонные пушки Раевского. По всем законам оптики зайчики от них должны быть в ту сторону. Но вот — такой феномен.
Но люди сразу же приободрились, говоря друг другу, что до свету недолго, а сие — Господь нам знак подает. Вон у нехристей всю сторону будто серым дымом заволокло, а у нас — солнышко!
И вправду — низкие облака создали столь причудливую игру света и тени, что наша сторона будто на глазах наливалась ослепительным и живительным светом, в то время, как противная еще была скрыта низкой серою пеленой. А тут еще и батюшки пошли с иконами, благословляя солдат на защиту родной стороны. Солдаты — все, как один, вставали на колени в свежевырытую грязь и, обнажая головы, целовали святые иконы и по всему переднему краю прошла молва, что иконы — чудотворные.
Общее одушевление было столь велико, что мои латыши тоже стали завязывать пригоршню склизкой, хлюпающей земли в узелок и вешали его на грудь, приговаривая:
— Хорошая земля тут. Влажная и болотная… Сам Велс — родитель этой земли! Пусть Кровь Велса (болотная влага) живей течет в моих жилах и поит меня Его Силой!
Потом лучи света, как в исполинском театре теней — упали к якобинцам и верхушки далекого черного леса сразу зловеще посинели и обратились в тяжкую грозовую тучу, ползущую в нашу сторону. "Наш" же лес вдруг стал золотым и багряным. Надо же было такому случиться, что у нас стояли березы, а там одни мрачные ели! Но простые солдаты и эту случайность восприняли, как примету:
"Господь подал знак, что силен Антихрист и нам быть — в крови… Но с нами Бог, ребята! Наш лес в крестах, да куполах! Не боись, братки, с нами Святое Воинство!
И тут… Раздались выкрики сторожей. Все тут же кинулись по местам, я бережно положил на траву штуцер перед собой и вскинул винтовку. В прицел я увидел, как странно зашевелилась трава на том берегу заболоченного овражка шагах в трехстах перед Колесниковым. Потом темная, в рост человека, черная от падающей тени, осока раздвинулась и я увидал якобинцев.
По обмундированию и нарезным фузеям я узнал элиту французской пехоты фузилеров. Единственных ублюдков, способных пустить пулю на восемьсот шагов. Основная масса сих сволочей ушла к Риге под командой Макдональда (ибо Ригу прикрывали ливонские егеря), но пару полков Антихрист нарочно припас против тех егерей, что остались с главною армией.
Я видел, как опасливо фузилеры посматривали на тот берег Колочи. Черные кресты полоскались только на севере — в самом Бородине и еще дальше направо. Мой же отряд считался смешанным, так что флагов у нас было два, — причем основной — русский триколор, а не — крест.
Впрочем, до меня было им далеко, — все внимание фузилеров привлекал флажок Колесникова, вот к нему-то они и приглядывались, как шакалы, поглядывающие то на вожделенную овечку, то на грозную свору — на том берегу Колочи.
Мои снайпера вскинули винтовки и приготовились взять штуцера для дальнейшего боя, — первый залп из винтовок, а дальше уж штуцера — по старинке. Но я не желая до срока выдать позицию, ждал, пока фузилеры подбредут ближе, чтобы разобраться под чужой шум. За лишние полчаса мы успеем перезарядить винтовки…
Вот лягушатники потихоньку накопились на той стороне овражка и я уж думал, что вот-вот, но тут их офицеры, как по команде встрепенулись и стали указывать в мою сторону. В первый миг я не понял, что происходит, но Андрис тронул меня за плечо и со значением указал на наш флаг.
