"Получил недавно известие о латышской трагедии. Соболезную и оплакиваю с тобой, брат мой, гибель твоей старшей дочери.
Ну да — в сторону слезы и сопли. Лучшее средство от траура — труд и ежели ты не против, взвалю на тебя Москву и окрестности.
Город в ужаснейшем состоянии, — пожарище, да предатели: следовало бы дать в Москве многим острастку. А Право вешать людей — чужим не поручишь, не мог бы ты, как мой брат, — Именем моим и с моего Изволения учинить в Москве Суд и Расправу?
Все Изменники должны быть немедля осуждены — народ должен знать, что в город вернулась Законная Власть!
Посему, — прошу принять тебя титул московского генерал-губернатора и Куратора Трибуналов.
P.S. Ежели что не так — верни, не вскрывая, малый конверт. Там твое назначение. Я пойму. Там не только богатейшая из губерний, но и — Долг Палача. Главного Палача нашей с тобою Империи.
P.P.S. Ты — капельку жид и поймешь меня капельку лучше, ежели я заговорю с тобою на прямоту.
Пока за тобой безусловно стояло Латвийское Герцогство, ты для меня был опасен и в жизни не получил бы столь лакомый кусок, как Москву! Теперь же я надеюсь, что ты сменишь свое дикое Герцогство на вторую столицу Империи и разделишь со мною Власть и тяготы…
P.P.P.S. Да, — чуть не забыл — с этого дня все доходы с Московской губернии идут в твой карман. Но и расходы по восстановлению города опять же целиком на тебе! Не мне тебе — жиду объяснять, — какое Москва доходное место. Чем быстрее ты отстроишь ее, тем быстрее окупишь все вложенное.
P.P.P.P.S. Я понимаю, что у тебя нету средств. Все, якобы, "в деле". А ты — поищи. Возьми из своей "лютеранской кубышки" — потряси хорошенько ее, — эти нелюди убили твою старшую дочь! Ты и так собрался перебираться в Финляндию — не убудет у финнов, ежели ты не довезешь им с десяток миллионов рублей серебром!
Сыщи, изыщи, вышиби у кого-нибудь сии деньги — отстрой мне Москву, я тебе все прощу! Мало тебе титула генерал-губернатора, проси чего хочешь! Но пусть Москва станет вновь Белокаменной!
P.P.P.P.P.S. Я знаю, — чего ты добиваешься. Хорошо, если ты восстановишь Москву, я признаю Николая законным Павловичем и заставлю Константина отречься от Империи в его пользу. Достаточно? Тогда добудь денег и отстрой мне Москву. Богом прошу.
Я хохотал, слушая сие удивительное письмо. Маргит только с изумлением хлопала глазками, когда я ей объяснил:
— Мы с Царем — кузены и внуки одной милой бабушки. По-хорошему, я всякий раз должен был бы отказываться, а он — писать мне новые письма. Но так как мы знаем друг друга не хуже облупленных, кузен совместил все эти письма в одно.
