Вообрази, что между каждым постскриптумом мой ответ и двухнедельные поездки фельдъегерей! Что самое удивительное, кузен точно знает, — что я ответил бы на каждое из его предложений и заранее написал свой ответ.
Видишь ли, — все это — дела чуток ритуальные: он настаивает, я отказываюсь. При этом оба мы знаем, что в итоге попрошу я, и на что — в конце концов пойдет он, ежели не хочет сразу же потерять трон! А так как идет Война — нет у нас времени на все сии благоглупости.
А теперь — давай-ка напишем кузену ответ!
"Спасибо. Мы с тобой Братья и в такую минуту и выясняется, кто тебе Истинный Друг. Хорошо, я приму Губернию и Кураторство.
P.S. Когда я отдал Приказ на резню масонов в столице, я уже сделал выбор. Так что — не надо юродствовать!
P.P.S. Я — германо-балт и верю, что "славяне" происходят от латинского слова "раб". Посему жить средь рабов я не думаю. При первой возможности передам губернию кому-то из русских.
P.P.P.S. У меня нету денег. Все вложено.
P.P.P.P.S. Ты с ума сошел! Я не настолько еврей, чтоб грабить мой же народ ради каких-то там москвичей. Вот если бы — я что-то мог объяснить моим подданным и родне, как-то их успокоить — показать, что деньги вложены ими хоть с какой-нибудь выгодой…
P.P.P.P.P.S. Никто тебя за язык не тянул. Дай нам десять лет, и Москва станет — как новенькая.
Многие не поймут, — что именно предложил мне мой кузен и почему наша переписка могла быть так "сжата".
Во-первых, он предложил мне пост московского генерал-губернатора. С одной стороны — "от Москвы не отказываются". С другой, — здесь — подводные камни.
Будучи вождем лютеран, я не мог чересчур обрусеть. Владенье Москвой весьма выгодно, но… отдаляет от промышленного сердца Империи лютеранских губерний. И тут надобно выбирать, — что лучше: деньги с торгового оборота, иль — управление промышленным производством. Московское Злато, иль наш — Ливонский Булат.
В иных условиях Государь ни за что не отдал бы мне Центр Империи вложить в одни руки главный торговый поток и основное промышленное производство — прямой путь на кладбище, иль — монастырскую келью.
Но в условиях 1812 года, — при полном разореньи Москвы и окрестностей, угроза сия обращалась в ничто. На восстановление города нужны были годы, а при первом случае Государь отнял бы у вашего покорного слуги сию важнейшую из губерний. Другое дело, что я это понимал и Государь знал, что я это знаю.
Хитрость же была в том, что по традиции московский генерал-губернатор имел самую высокую квоту на представление новых членов в Сенат и Синод. Кроме того, — от него зависели представительства от всех окрестных губерний — Калужской, Тульской, Рязанской, Владимирской, Тверской и Смоленской. Не случайно титул сей — генерал-губернаторский!
В обычное время сие — немногого стоит. Ротация в Синоде с Сенатом весьма неспешна и хоть московский генерал-губернатор и мог повлиять на нее, в реальности он командировал не более одного человека раз в год. Но!
Шла Война. Многие из прежних сенаторов себя запятнали, — кто прямым пособничеством, а кто и — невнятной позицией в грозный час. С точки зрения политической — сие значило, что московский генерал-губернатор может единовременно чуть ли не на треть обновить Синод и Сенат в свою пользу!
Конечно, сие было б безумием — наживать столько личных врагов никому не позволено. Но… Никто и не ждал от меня таких глупостей. Я созвал всех зависимых от меня сенаторов и церковников и провел с каждым из них душеспасительную беседу. Наиболее одиозные, конечно же, пошли в ссылку, или — на послушание в сибирские скиты, прочие ж… Именно так я и получил сегодняшнюю поддержку средь русских.
В Сенате с Синодом люди в основном "с пониманием" и хамить Куратору Трибуналов Империи никто из них не осмелился.
Во-вторых, — пост Куратора. Я часто посмеивался — "Зачем такой длинный титул? Зовите меня без затей — Прокуратор. И ведите сюда того… ну, этого — смутьяна из Галилеи!
