— Ха-ха! Принять яд… Ловко сказано… Бенкендорф… Дамы любят тебя за острый язык, как я посмотрю… Ну и что… Что ты делаешь? Этим вот поганым своим языком для любовниц?! Я наслышан о том, — мне докладывали… Ну? Что?!
— Всякое, Ваше Величество. Зависит от дам, Ваше Величество.
Государь истерически расхохотался. Я не мог понять — пьян ли он, иль — опять у него очередное "умопомрачение"… Он держал меня за руку и я не мог пройти мимо него, а он все смеялся, пока не закашлялся… Кашлял он долго и страшно — так, что казалось, что его вот-вот вырвет.
— Посмешил… А ведь ты — шут, милый кузен! Шут и Дурак, — кто ж из умных людей откажется от Короны?! Вот когда мне пришли тогда и сказали, мол, уже пошли убивать моего родного отца, я, может, тоже…
Или — нет?! Слушай, ведь это же не твой отец, — а какая-то баба! Ведь у тебя их целый гарем! Я знаю, — мне ведь докладывали! У тебя же табун всяких баб, — какая же тебе разница, — одной больше, иль меньше?!
Почему… ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОСТУПИЛ ТАК ЖЕ, КАК Я?!
— Не знаю, Ваше Величество. Не могу знать, Ваше Величество…
Кузен вцепился мне в грудки и стал мять мой армейский мундир. Я осторожно (чтоб не сломать ему слабые руки) оторвал его от себя, чуть отодвинул, кончиком перчаток чуть отряхнул помятый мундир и пошел было дальше, когда Царь сказал:
— Помоги мне… Проводи меня… Помоги дойти до моей тайной часовенки. Мне сегодня стоять там всенощную… Я один — не дойду.
— Не могу, Ваше Величество. Я спешу к одной роженице. Она только что потеряла ребенка. Когда она вернется в сознание, ей будет важно увидеть меня. Ей это будет приятно…
Дядя твой, — как будто бы отшатнулся. Нога под ним подвернулась и он будто поехал по лестнице вниз — в темноту, я же продолжил подниматься по лестнице — к твоей матери.
Когда возлюбленная моя вернулась в сознание, я сидел близ постели ее, а она протянула мне руки и прошептала:
"Слава Господу, зато теперь я знаю, что Ты Любишь Меня, а не что-то еще! Я не смогу теперь тебе никого подарить, но все дети мои станут звать тебя "крестным"! Придет день и кто-нибудь из них, зная Истину — все равно назовет тебя "папой"! Потому что…
Потому что ты — самый лучший отец для всех моих деточек!
Теперь ты знаешь… Если не веришь мне, — посмотри в Архивах медицинскую карту собственной матери. Ты — не первая у нее беременность. И я чисто физиологически не могу быть — твой отец!
Юноша все смотрел на костяные фигурки — высокую черную и — белую, чуть пониже. Затем он встал, как сомнамбула, и вышел из моего кабинета, не закрыв за собой мою дверь. Фигурки он так и унес — и не вернул за все дальнейшие годы…
Через месяц, когда я уже стал прогуливаться (я — впереди, а люди мои, чтоб не мешать мне чувствовать одиночество — на полсотни шагов где-то сзади), на каком-то из мостиков через Неву меня увидел Наследник. Он был во главе драгунской колонны, но при виде меня, цесаревич пришпорил коня, махнул своим офицерам, чтоб они не преследовали и понесся ко мне. Подъехав, он спрыгнул с коня, обнял меня и закричал с возбуждением:
— Я всего лишь на пару дней! У нас — Большие Маневры и я получил под команду драгунский полк! Не мог прийти раньше… Я рад, что ты выправился! Не успею заехать к моей милой матушке, когда увидишь ее — передай от меня, что у меня — все хорошо!
Ведь вы же с ней каждый день видитесь… Правда… папа?
Я растерянно всплеснул ему вслед руками, но цесаревич уже вспрыгнул опять на коня, пришпорил его и полетел догонять свой собственный полк. А я не успел ему крикнуть вслед, что ежели и отец я ему, так лишь — крестный…
А с матерью его, после столь громкого скандала, я и впрямь каждый день виделся. Ведь скрывать-то стало нам — НЕЧЕГО.
На сием можно было бы и закончить этот рассказ, если бы не одно "но". Сие "но" состоит в моем царственном брате. Он вбил себе в голову, что Наследник Александр это — мой сын. Теперь он — как может преследует юношу и я как-то раз понял, что в день моей смерти подручные Николая убьют моего крестника. А затем и жену Государя. А Империя получит как раз ту Революционную Ситуацию, от коей я ее уводил. Я все это время вбивал людям в головы: "Жизнь Монарха — Священна". А что они сделают, если сам Государь вздумает убивать собственную жену и своего ж — Первенца?!
Недавно (сразу после второго инфаркта) я вызвал принца к себе и сказал ему так:
— По причине болезни моей ты возьмешь под команду моих кирасир. Первую Кирасирскую — "Опору Империи". Сие — самая важная из всех русских дивизий, ибо в кирасиры берут только лишь заводских, привычных к тяжелой работе, железу и пламени.
Относись к кирасирам, как к детям своим, и когда-нибудь ты проснешься Отцов всех русских заводов и фабрик, а главное — Покровителем всех "фабричных и заводских.
Не смотри на все прочее. Власть в Империи у того, кто контролирует ее Производство. Ежели что — Заводы и Фабрики дадут тебе твою армию и до зубов вооружат собственных же детей.
Отец же твой — более полагается на село. Так пусть его ополчение и воюет топорами, да вилами… Запомни, малыш, заводы это — главное, что ты должен привлечь на свою сторону!
