Вчера я собирался открыть собственную выставку картин с монстрами, а сегодня — преданный семьёй, умираю на больничной койке.Перед смертью я потребовал у судьбы второй шанс, чтобы отомстить, — и получил его. Вот только он оказался совсем не таким, каким я представлял его.
Со стены картинной галереи на меня взирало чудовище — помесь многоглазого осьминога и летучей мыши с острыми шипами, которые сбегали по костяному хребту. Я нарисовал этого монстра, но он, запертый на холсте и скованный деревянной рамой, любви ко мне не испытывал. В его тяжёлом взгляде без труда угадывалась ненависть ко всему роду человеческому.
— Экстравагантная вещь, — произнёс незнакомый женский голос. — И провокационное название. «Первый сверхчеловек»?
Нахмурившись, я обернулся. Выставку планировалось запустить только завтра, посторонних в галерее точно быть не могло — отец настоял на том, что здание будет охранять внутренняя служба безопасности семьи. Я не видел смысла спорить с ним по этому поводу; он и так не одобрял моего увлечения, считая его блажью, недостойной наследника.
На его мнение мне было плевать, однако в присутствии нашей охранки на выставке я не видел ничего плохого. Главное, чтобы он не мешал мне заниматься любимым делом. Не покушался на мою свободу.
Как бы то ни было, девушки тут быть не должно.
Но она стояла позади, улыбаясь тёплой, чуть рассеянной улыбкой. Её тонкие брови чуть сдвинулись, когда она выдалась вперёд и прищурилась, чтобы рассмотреть картину лучше. Светлые волосы, волнами лежавшие на плечах, упали на грудь. Одета незнакомка была в строгий бизнес-костюм, который нисколько не умалял её красоты — лишь подчёркивал хрупкую утончённость безупречной фигуры.
Я знал наперечёт всех доверенных служащих семьи. Девушка явно не входила в их число.
Что принято говорить в таких случаях?
Ничего такого я не сказал.
Присутствие девушки в здании, которое кишело охраной, всколыхнуло во мне интерес художника. Любовь к таинственному и загадочному. К необъяснимому. Пусть я рисовал только чудовищ, это не означало, что я не способен оценить её появление здесь.
К тому же она одобрила работу.
Даже если незнакомка была наёмным убийцей, посланным по мою душу, я был не прочь поговорить с ней о моём творчестве.
— Рад, что вам понравилось.
Взгляд аметистовых глаз соскользнул с картины на меня. Пушистые ресницы взметнулись в непритворном удивлении.
— Я этого не говорила.
— Значит, я ослышался. Мне показалось, что вы похвалили её.
— Отчасти. До шедевра она недотягивает. Ей чего-то не хватает. Может быть, искренности? Души. Вовлечённости в то, что вы пишете.
— Сомневаюсь. В нём чувствуется свобода мысли, полёт воображения. Да, «Первый сверхчеловек» свободен — и поэтому совершенен.
Незнакомка шагнула ко мне. От неё повеяло тонким ароматом яблок.
— Совершенство — недостижимый идеал. Но если вы так уверены в себе, как думаете… Окажись вы в шкуре зверя, сумели бы
Я усмехнулся.
— Любопытное предположение. К сожалению, на Земле таких чудовищ не водится. Они живут лишь в наших фантазиях. Или кошмарах, если угодно.
Девушка засмеялась, выразительно и мелодично. На её щеках обозначились милые ямочки.
— Почему же? Это можно устроить.
В левом ухе ожил крошечный передатчик.
— Господин Герман, возникла непредвиденная ситуация. Это нужно увидеть самому. На первом этаже… Вам лучше лично оценить ущерб.
Я вздохнул. И это щит, который ограждает семью от происков конкурентов… Оставалось надеяться, что врагам служат ещё более некомпетентные болваны.
Мало того, похоже, они повредили какие-то картины. И как умудрились?
— Сейчас приду.
Я поискал глазами незнакомку, чтобы предложить ей пройтись со мной — или напасть, если она явилась для этого.
Но галерея была пустынна. Ни следа человеческого присутствия, если не считать меня самого. По полированному мраморному полу бегали отблески хрустальных люстр, — больше никакого движения.
Я ухмыльнулся собственной шутке.
Лёгкий интерес, вызванный появлением незнакомки, с её исчезновением перерос в жгучее любопытство. Я был уверен, что она реальна; но с какой целью она проникла сюда? Чтобы заявить, что моему видению не хватает глубины?
Долго раздумывать над этим мне не дали. Вновь напомнил о себе передатчик, и дрожащий голос взволнованного охранника попросил поторопиться, насколько это возможно. На сей раз он додумался упомянуть, что затруднение возникло при переносе последних картин из кладовой, где хранилась экспозиция первого этажа.
На время я выкинул из головы странную девушку.
