– Туда! – твердо объявила Женевьева, ткнув пальцем вдаль.
Дункан поглядел в ту сторону, куда она указывала. В окутанной мраком части тейга, на самой границе света проступали руины громадного, вырубленного прямо в скале дворца. В былые времена этот дворец был, вероятно, прекрасен: ряды колонн, каменные мостки, ведущие к величавым вратам, которые надменно возвышались над головами входящих, – однако теперь от него остались только жалкие огрызки лестниц, груды щебня и зияющие дыры в скальной стене, за которыми клубилась глубокая темнота. Полосы грязи и поседевшего от времени пепла покрывали древний дворец, и можно было только гадать, что таится в черном лабиринте туннелей.
– Это что, шутка? – едва слышно пробормотал Дункан.
– Но почему именно туда? – осторожно спросил Келль.
– Потому что именно туда пошел бы мой брат, – с непоколебимой уверенностью пояснила Женевьева. – Если он был здесь, значит пошел туда.
Не прибавив больше ни единого слова, она решительно зашагала к дворцу. Спутники в смятении переглянулись, но тем не менее один за другим двинулись следом. Впрочем, им больше ничего и не оставалось.
– Тычемся наугад, точно слепые щенки, – хмурясь, прошептала Фиона.
Дункан искоса глянул на нее, но ничего не сказал. На самом деле они были не так уж и слепы. Их вели видения Женевьевы, однако юноше все чаще казалось, что отряд гонится за призраком. Он уже сомневался в том, что командор точно знает, куда идет, и подозревал, что такие же сомнения возникли у всех остальных.
На то, чтобы добраться до руин дворца, у них ушло несколько часов. Пол пещеры в этом направлении полого поднимался все выше, однако груды каменных обломков и щебня стали так внушительны… Целые здания обрушились здесь, завалив дорожки, и карабкаться через эти горы камня было проще, чем пытаться их обойти.
Лишь когда отряд подошел к подножию парадной лестницы, Дункан начал осознавать, насколько огромно это сооружение. Сама лестница была так велика, что им пришлось подниматься вверх футов на сто с лишним, в основном по ступеням, которые давным-давно раскрошились и осыпались. Лестница была завалена камнями, обломками костей и проржавленного металла – все, что осталось от защитников тейга.
Одна из уцелевших колонн, которые тянулись вдоль лестницы, была высотой в несколько сотен футов и почти достигала свода пещеры, покрытого густой паутиной трещин. Некогда, вероятно, купол дворца был расписан восхитительными фресками; теперь же его покрывали грязь и пепел, и от былой красоты почти не осталось следа.
Многие колонны давно рухнули, и здоровенный обломок лежал как раз поперек их пути. Видно было, что эта громада, обрушившись вниз, вызвала немалые разрушения и пробила глубокую дыру в обширной мраморной площадке перед исполинскими дверьми дворца.
На месте осталась только одна створка этих дверей, да и та, распахнутая, косо висела на петлях, словно замерла на миг перед тем, как тоже рухнуть наземь. По всей вероятности, она была сделана из бронзы, но сейчас так густо покрылась уродливой патиной и заросла лишайником, что невозможно было разглядеть причудливые узоры и надписи, которыми некогда была изукрашена.
За порогом стояла тьма. Дункан сумел различить смутные очертания гигантской паутины – ее невесомые клочья свисали со сводчатого потолка. Путники встревоженно переглянулись, заметив за самым порогом черную бесформенную груду, но когда подошли ближе, оказалось, что это дохлый паук – один из тех гигантских пауков, о которых рассказывал Мэрик. Лапы его, согнутые и плотно прижатые к телу, смахивали на чудовищную грудную клетку. Неизвестно было, сколько времени провалялся здесь этот труп, – во всяком случае, он успел покрыться пылью, как и все окрест.
– Наверное, вы прикончили их всех, – прошептал Дункан, с содроганием глядя на паука.
– Мы так не считали, – отозвался Мэрик. – На следующий день мы слышали, как они рыщут в темноте. Во всяком случае, мы думали, что это пауки.
Женевьева потыкала паучий труп кончиком меча, а затем сильным толчком перевернула его. Теперь была видна голова паука, и Дункан осознал, что эти громадные жвала могли запросто откусить человеку голову. Какое счастье, что многочисленные глазки паука давным-давно высохли.
– Вы считали, что пауки устроили себе гнездо в этом дворце? – спросила Женевьева у короля.
– Мы так и не добрались сюда, чтобы это проверить.
– С тех пор как мы появились здесь, мы не видели ни одного живого паука, – задумчиво проговорила она, обращаясь скорее к самой себе, чем к окружающим.
Келль опустился на колени, провел ладонью по слою пыли на полу, затем растер ее между пальцами.
– Кто-то здесь недавно проходил, – пробормотал он.
– Это был мой брат? – настойчиво спросила Женевьева.
– Не знаю. – Охотник смятенно сдвинул брови. – След какой-то странный. Его определенно оставил кто-то один – либо тот, кого мы ищем, либо порождение тьмы. Только…
– Этого достаточно. Заходим.
И Женевьева ступила в дверной проем, выставив перед собой меч и настороженно поглядывая на пряди паутины, свисавшие с потолка.
– Погоди, я не…
– Пошли! – приказала командор.
