За дверьми располагался круглый, с куполообразным потолком зал. Первое, что увидел Дункан, – стоявший на каменном возвышении трон. Второе – бесчисленное множество скелетов. Все это были гномьи кости, и лежали они так густо, что невозможно было разглядеть пол. И только на самом возвышении не было ни единого мертвеца – лишь на троне восседал одинокий скелет. Единственный и безмолвный свидетель давней резни, ныне покрывшийся слоем пыли.
Один за другим путники вошли в зал. Осторожно ступая между мертвыми телами, они потрясенно озирались по сторонам. Тишина стояла плотная, почти ощутимая. Они вступили в иной, мрачный и жуткий мир, где яркий свет посоха Фионы казался грубым и неуместным.
– Вы только посмотрите на них! – дрогнувшим голосом прошептала Фиона.
Больше всего скелетов теснилось у дверей. Вначале Дункан подумал, что все объясняется просто: порождения тьмы ворвались в зал и гномы отчаянно сражались, защищая последний рубеж обороны – своего правителя. Но в таком случае где же в зале трупы порождений тьмы? Их нет. Ни единого.
Ута с широко раскрытыми глазами сделала какой-то жест. Келль кивнул:
– Согласен. Это слишком странно.
– Надо уходить отсюда, – тихо проговорил Мэрик.
– Нет! – отрезала Женевьева и с мечом наготове начала пробираться ближе к трону. – Здесь кто-то есть. Я чую это.
– Да, кто-то, но не твой брат! – крикнул ей вслед Мэрик.
Она словно и не расслышала.
Дункан подошел к трупам, которые лежали у самых дверей, опустился на колени. Фиона, заинтригованная не меньше юноши, стояла у него за спиной. Он заметил, что только у некоторых мертвецов осталось оружие – ныне совсем проржавевшее и бесполезное. По ту сторону дверей, в галерее, все мертвецы по-прежнему сжимали в истлевших руках мечи и секиры – но здесь, в зале, оружие побросали на пол.
Фиона резко втянула в себя воздух:
– Посмотри на двери!
В ярком свете Дункан без труда разглядел, что изнутри дверные створки покрыты царапинами. Повсюду были длинные неглубокие следы. Иные скелеты так до сих пор и тянулись к дверям костлявыми руками, тщетно пытаясь расцарапать камень. То же самое творилось на стене у дверей. Костяшки пальцев на иных мертвых руках были стерты до суставов.
Нет, эти гномы не сражались с порождениями тьмы. Они пытались выбраться отсюда – и это когда по дверям молотили тараны огров. Нечто испугало их настолько, что они голыми руками пытались процарапать себе путь к спасению. А потом умерли. Все разом. И вместе с ними умерли порождения тьмы.
Что же здесь произошло?
Что-то здесь было неладно, чудовищно неладно. Дункан обернулся и увидел, что Женевьева поднимается на возвышение, а вслед за ней идут Мэрик и остальные. Командора словно притягивал одинокий скелет, восседавший на троне. Он немного откинулся назад, как будто вольготно раскинулся в каменном, чересчур просторном для него кресле и, положив руки на подлокотники, задремал. На голове у него был искусной работы черный шлем с небольшими рогами и железным щитком, с костлявых плеч ниспадала черная кольчуга, и на тридцать шагов от него не было ни единого трупа.
Те гномы пытались убежать подальше от трона.
– Стойте! – крикнул Дункан.
Женевьева остановилась и с любопытством обернулась… и Дункан с ужасом увидел, что скелет, сидевший на троне, вдруг шевельнулся. Он поднял голову, и пустые глазницы налились зловещим багровым светом. Во мраке, сомкнувшемся вокруг отряда, всколыхнулась мощная сила, слуха их коснулся слитный шелест множества голосов – это обретала плоть древняя магия.
Женевьева, с округлившимися от ужаса глазами, развернулась к скелету и угрожающе взмахнула мечом.
– Назад! Все назад! – кричала она спутникам.
Ута и Келль медленно пятились, охотник сжимал в руках натянутый лук. Кромсай зловеще рычал. Мэрик и Николас, обнажив мечи, остались стоять рядом с Женевьевой.
– ТЫ ПРИШЛА, – произнес голос, который исходил от скелета, восседавшего на троне, но в то же время звучал в голове у Дункана. Он чувствовал, как этот голос проскальзывает в его мысли, точно угорь, точно некая тварь, оставляющая за собой мерзкий след, столь мерзкий, что Дункана пробрала дрожь. – Я ДОЛГО ЖДАЛ, И ТЫ НАКОНЕЦ-ТО ПРИШЛА.
Николас взревел от ярости и бросился к трону, вскинув щит и занеся булаву. Скелет махнул костлявой рукой – и волна магической мощи, ударив в Николаса, сбросила его с возвышения и зашвырнула в груду скелетов.
– Николас! – пронзительно вскрикнула Женевьева.
– КОГДА ГНОМИЙ ПРИНЦ ПРИЗВАЛ МЕНЯ, Я ИСПОЛНИЛ ЕГО ЖЕЛАНИЕ И С ТЕХ ПОР ОЖИДАЛ ВО ТЬМЕ ТОГО, КТО ВЕРНЕТ МЕНЯ В СВЕТ, И ТЫ ПРИШЛА.
– Ни за что! – снова выкрикнула Женевьева. – Ни за что!
Дункан бросился к возвышению, на бегу выхватив кинжалы. Рядом с ним бежала Фиона. Она что-то беззвучно шептала, и над навершием ее посоха уже засиял ореол магической силы. Зал заполняла магия, но Дункан не был уверен, что вся она исходит от Фионы. Темное, чуть зеленоватое свечение пощипывало кожу и наполняло все тело странной тяжестью.
