Все эти дни он был занят решением проблем в Хар-Хаган, уставал так сильно, что спал мёртвым сном и думать ни о чём кроме конкретных проблем у него не оставалось сил. Но внутри было тепло от осознания, что надо вернуться, что его ждут.
И этот взгляд он был невероятно счастлив сейчас видеть.
— Маленькая, — прошептал мужчина, прижимая к себе ведьму.
— Роар, — всхлипнула она.
Милена ещё что-то сказала в него, но уже было не важно, потому что одного поцелуя было достаточно, чтобы голову напрочь снесло и мысли о… что он там делать собирался?
— Я грязный весь, светок, — с трудом отрываясь от неё, произнёс митар.
— Не важно, — покачала головой девушка.
— И всё же, — хотел настоять Роар, потом прищурился, и улыбнулся. — А знаешь?..
— Что? — спросила ведьма, непонимающе моргая, когда он перестал обнимать и на мгновение отошёл.
Милена была похожа на ребёнка, такого потерянного и расстроенного, что оставил её, не продолжил целовать, обнимать. Роар видел, что ей это было очень нужно. Да ему самому это было отчаянно необходимо.
Сняв верхнюю часть доспеха, защищавшую грудь и спину, он подошёл к ней и стал расшнуровывать платье.
— Роар? Что ты делаешь? — хрипло, уже почти совершенно невнятным голосом спросила она.
— Раздеваю тебя, или ты мыться будешь в платье? — митар вспомнил как вытаскивал её из реки, пальцы от воспоминания закололо. — Это не очень удобно, хотя помниться ты у меня это умеешь.
— Мыться? — с непониманием нахмурилась она. — Но…
— У нас проблема, — ухмыльнулся Роар. — Мне надо, очень надо в воду, а вот тебя я оставить уже не могу, так что выход один — взять тебя с собой.
— Взять куда? — девушка осталась в нижней рубахе, Роар фыркнул и открыв дверь в общую купальню.
— Она же на всех? — Милена стала грасцитовой, как ханг. — А вдруг кто придёт?
— Не придёт, — он затащил её внутрь. — Для меня всё подготовили. Кому ещё? Гиру? Он занят.
— Так быстро подготовили воду? — удивлённо уставилась на горячую воду ведьма.
— Да. Когда снизу увидели подъезжающий к городу отряд, с башен. Вода, еда, — пожал он плечами, точно зная, как безотказно это всегда работает.
Пока он раздевался, девушка стояла возле двери в его комнату и нервно переминалась с ноги на ногу. Порой Роар просто не понимал, что с ней делать. Он действительно чувствовал себя с ней странно — мальчишкой, который вообще не знает, что делать с женщиной.
— Иди сюда, — подойдя к ней, прошептал девушке в ухо и, подняв руки, снял нижнюю рубаху.
Милена хотела что-то сказать, хотела закрыться, но он ей не дал, взяв на руки, и опустился с ней вместе в тёплую воду.
В ванне она устроилась у него на руках и запустив руки за его спину блаженно закрыла глаза.
— Что случилось, маленькая? — спросил Роар, когда она немного вздрогнула, будто вспомнила что-то, нахмурилась.
— Ничего, — отозвалась ведьма, хотя от него не ускользнул какой-то испуг, который она испытала, когда услышала вопрос.
— Ты не умеешь врать, знаешь? — шепнул митар ей в волосы. Милена закивала, а он на это улыбнулся. — А зачем врёшь?
— Потому что… я не знаю… — выдавила из себя девушка пытаясь уткнуться лицом куда-то в шею, чтобы спрятаться от него.
И это было невыносимо мило и Роар отчаянно боролся с собой, чтобы не взять её прямо сейчас, нахрапом, потому что жутко скучал, потому что до ошаления хотел, потому что хорошо было безумно, но нужно больше. Потому что вот даже смотреть на неё было тяжело. Она была такая невообразимо красивая, нежная, трепетная, такая хрупкая. Даже прикоснуться было иногда страшно.
— Не знаешь? — улыбнулся Роар и прижал к себе сильнее.
— Я так скучала по тебе, и так волновалась, — снова всхлипнула Милена.
— Маленькая, я же вернулся, я выполнил обещание, — заметил митар, а ведьма потёрлась о его шею, потянулась и поцеловала, и кажется, а рваш с ней, с этой водой.
Роар рыкнул и встал с ней на руках.
— Ты же помыться хотел? — выдала она ошарашено.
— Воду видел, намок и уже отлично, — усмехнулся мужчина и, поддев чистотельную ткань, прошёл в свою комнату. — Хочу тебя, очень.
— А вещи? — робко спросила Милена.
— Светок, — рыкнул он и бросил её на кровать. — Вообще плевать сейчас.
И было правда плевать на всё, потому что и так уже слишком долго терпит, чтобы сделать то, что хотел сделать ещё перед тем, как внезапно пришлось уехать. Кожа её пошла рябью, от каждого поцелуя тихий мягкий и сводящий с ума стон, такой робкий, что вышибал дух сильнее, чем если бы был громким и страстным.
Близость с ней была для него всегда словно испытанием — на умение, на понимание, на прочность в конечном итоге. Он бы готов быть более жёстким, но вот не мог себе позволить, потому что она всё равно была словно вправду иная, не такая как все те женщины, которые были у него до неё.
Это делало его слабым, немощным, каким-то озадаченным, вроде всё знал, сколько женщин стонало в его руках, разных — знатные, простые, ларевы, наложницы, серые… а тут вообще не понимал, что происходит. И вырывало с корнями, тянуло невыносимо.
