Я еще плохо знал чужой коллектив. Я ждал, что вот сейчас он обрушится на негодяя, оставившего своих товарищей без праздника. Но коллектив молчал. Негодующие выступления комбата и замполита остались без отклика. Лишь кое-кто пробурчал в ответ, что, мол, со всяким может случиться… Я недоумевал. И вдруг понял! На кой ляд он нам сдался, этот милостиво разрешенный, жалкий праздничек – по сто грамм сухенького, горстка печенья и отбой в полпервого! Пусть хоть один из нас, да разгулялся по-настоящему! Товарищество не желало принимать подачек от начальства, не желало никакой солидарности с ним. Пусть даже кто-то из нас провинился, мы все равно вам его не выдадим!
