— Что они такое поют? — всполошился я.
— Не дергайся, — Бабака больно сжала под столом мою коленку.
Посетители «Синего дилижанса» занервничали. Они стали озираться по сторонам и подозрительно приглядываться друг к другу. На себе я тоже поймал пару враждебных взглядов.
На всякий случай я вместе со всеми стал хмуриться и озираться.
Краем глаза я заметил, как один из синих мальчиков (он был довольно рослый и мускулистый) поднялся из-за стола и направился в нашу с Бабакой сторону.
Я стрельнул Бабаке глазами, но она продолжала сидеть сиднем.
Это были уже какие-то не сатирические куплеты, а черт-те что и сбоку бантик! Какая же это сатира? Это чистой воды донос! Ну, с меня хватит!
Я встал из-за стола и двинулся к выходу, но дорогу мне преградил мускулистый Синий Мальчик. Вернее, он был светло-голубой — почти такой же, как я. А мерзкая парочка на сцене во все горло заорала:
Толпа синих мальчиков двинулась на меня. Признаюсь, это было жуткое зрелище. У них были совершенно дикие лица — со скрежещущими зубами и гуляющими туда-сюда желваками. Даже не лица —
И это были
Обычно, когда сердишься или злишься, не видишь себя со стороны, в зеркало не смотришься. А тут я смотрелся! Только не на себя, а на них — своих омерзительных двойников! И лица мои, то есть морды мои, мне совершенно не нравились! Просто ни капельки! Они были какими-то кривыми, совсем не симпатичными, как я раньше о себе думал, а наоборот. Уродскими!
А мускулистый Синий Мальчик напирал. Он уже буквально подмял меня под себя, под свою широкую атлетическую грудь. Я глянул на Бабаку, но ее нигде не было. Бабака исчезла.
И тогда… Тогда я в отчаянии закричал:
— Что же вы делаете, братцы?!
Вернее, я только хотел так закричать.
Но потом подумал:
«Братцы? Вот эти синие уродцы — мне братцы? Ну уж нет!»
И я крикнул:
— Не на того напали! Вон того держите, мускулистого! У него, смотрите, смотрите, шея РОЗОВАЯ!
И знаете, это сработало! На секундочку Синие притормозили, но только на секундочку, а потом…
Потом они бросились на Мускулистого.
У него вокруг шеи был намотан розовый шарфик — это меня спасло.
Воспользовавшись моментом, я вытиснулся из толпы бушующих Синих и бросился к выходу.
Но выхода не было.
Вместо выхода была свеженькая кирпичная кладка с табличкой:
Тогда я бросился к кадке с фикусом. Бросился чисто интуитивно — подумал, что, может, там Бабака спряталась.
Но нет. Никакой Бабаки там не спряталось. Зато в кадке, рядом с фикусом, росло каштановое дерево. Точнее, это фикус рос рядом с деревом. Мой каштан стал таким толстым и высоким, что его корни вылезли из кадки и расползлись почти по всему бистро. А макушка продырявила потолок, и видно ее не было.
Из дырки дул ветер свободы и перемен.
— Эврика! — воскликнул я мысленно и полез на каштан.
А еще, взглянув из-под потолка на орущих и дерущихся внизу Синих, я мысленно сам себе сказал:
— Я их всех выше.
