Я пролез в дырку и затаился в ветвях. На всякий случай. Мало ли, куда меня занесло? Благо, крона у моего каштана была раскидистая. Вернее, развесистая — кругом висели аппетитного вида каштаны и молча мне улыбались. Я хотел у них спросить, чему они улыбаются (мне лично после всей этой катавасии с Синими было не до улыбок). Но каштаны улыбались так тихо и счастливо, что я не решился их беспокоить.
Я высунулся из кроны.
Вокруг меня была довольно уютная комната — вся в английских обоях в полосочку и со старомодным комодом в углу. У комода стояло кресло-качалка. В нем сидела сухонькая старушонка с пяльцами для вышивания на коленках.
Еще на коленках у старушки лежал клетчатый шотландский плед, а на голове — рыжий сиамский кот.
Вы скажете, что рыжих сиамских котов не бывает. Но кот был, и я его видел своими глазами.
Я стал разглядывать дальше. Кроме старушки и кота, в комнате было из живых существ еще двое. Одно сидело в клетке, подвешенной на цепочке к потолку, и было рыбой с крыльями. Второе плавало на комоде, в аквариуме, и было птицей с плавниками.
Все четверо занимались каждый своим делом: Старушка вышивала, кот мурлыкал, а птица с рыбой ели сухой корм. Время от времени они переглядывались и нежно улыбались друг другу. У них в комнате царил уют домашнего очага. Это произвело на меня очень хорошее впечатление, и я тоже, незаметно для себя, тихонько стал улыбаться.
— Простите, куда я попал? — с обворожительной улыбкой спросил я, высовываясь из каштана.
— Это, смотря куда тебе нужно? — вопросом на вопрос ответила Старушка, не отрываясь от вышивания.
— Мне нужно в пятнадцатую квартиру.
— Значит, это пятнадцатая.
— А если мне надо в тридцать девятую? — на всякий случай переспросил я.
— Тогда бы ты вылез в тридцать девятую.
— Вылез? Откуда?
— Это, смотря куда ты сначала залез, — ответила Старушка. — Если ты залез в, допустим, банку с вареньем, то и вылезешь, соответственно, из банки. Но уже без варенья, потому что по пути ты его, разумеется, съешь. А если ты залез, например, пальцем в нос, то и вылезешь из носа, но уже пальцем.
— А если в «Синий дилижанс», то из «Синего дилижанса»? — усмехнулся я.
— А если в «Синий дилижанс», то из «Синего дилижанса», — подтвердила Старушка.
Это была какая-то демагогия, а демагогию я не любил. Поэтому я спросил прямо:
— Я ищу хомяка. Рыжего, с прокушенным ухом. Видели вы его или нет?
— Или нет, — сказала Старушка.
Какая все-таки противная старушка!
— Вы, уважаемая Старушка, пожалуйста, не увиливайте, — попросил я.
— А я не увиливаю. Вилли, ты не видела Фому Фомича? — обратилась Старушка к птице с плавниками.
— Ка-а-ар-р-р! — сказала птица.
— А ты, Тилли? — спросила она у рыбы с крыльями.
— Буль-буль, — ответила рыба.
— Тогда, может быть, ты, Билли, видел с прокушенным ухом хомяка?
— Все может быть, — мяукнул кот, запуская когти в старушкину прическу.
А прическа у нее, надо сказать, была выдающаяся. Это была даже не прическа, а какой-то дом. Кошачий дом из волос, с верандой и дымоходом.
— Мы никого такого не видели, — ответила за всех Старушка.
— А откуда тогда вы знаете, что он Фома Фомич?
Старушкины глаза забегали. Один побежал к аквариуму, а другой полез в птичью клетку.
— Лови их! — крикнула коту Старушка.
Кот спрыгнул с головы и бросился, куда глаза глядят. Поймав беглецов без особых усилий, он вернул их хозяйке.
— Про то, что хомяка зовут Фомой Фомичом, нам ничего неизвестно, — сказала Старушка. — А то немногое
Старушенция оказалась хитрющая. Она совсем меня запутала, эта пожилая женщина. Но я решил, что без боя не сдамся.
— Какой у вас хорошенький комод, — сказал я невинным голосом. — А у вас там что?
— Сказки! — Старушка заметно оживилась.
— Неужели? Вы только подумайте! — я всплеснул руками.
— А ты что, любишь сказки?
Кот у нее на голове затеребил лапами и заразмахивал хвостом. Даже птица с рыбой перестали жевать и уставились на меня.
— Я сказки просто обожаю! — как в театре воскликнул я. — Умоляю вас, расскажите! Заклинаю вас!
— Ну, слушай, — заулыбалась Старушка и полезла в комод.
Жила-была на свете, вернее, в океане, одна маленькая рыбка. Звали ее Тилли. И вот однажды рыбка Тилли потеряла…
— Зонтик! — воскликнул я и тут же понял, что сказал какую-то ерунду.
— Зачем рыбе зонтик? — мурлыкнул кот.
— Затем же, что и перчатки, — для красоты, — ответила Старушка. — Ведь Тилли была истинной леди и всегда носила с собой зонтик, перчатки и ридикюль. Но их она никогда не теряла. В тот день Тилли потеряла улыбку, представляете? Только вышла за порог — глядит, а улыбку как ветром сдуло!
— А разве под водой дуют ветра? — усомнился я.
— Еще как! Там такие ветра, что тебе и не снилось! Особенно по четвергам, после обеда.
Я пожал плечами, но спорить со Старушкой не стал. У меня не было на это времени, и потом я уважаю ее возраст.
