Сказать, что Джонатан был удивлен услышанным, это ничего не сказать. Он не понимал, почему Альбус вдруг решил открыться перед ним, но в правдивости его слов не усомнился ни на минуту. Да и как можно было сомневаться, если он видел, как от болезненных воспоминаний в глазах Дамблдора появились слезы?
После того нелегкого разговора отношения между ними стали еще теплее. А тем временем, на материке назревали волнения. Имя Геллерта Гриндевальда то и дело мелькало в прессе, в Америке, а затем в Болгарии и Германии Гриндевальд обвинялся в серьезных преступлениях, тучи сгущались, обещая скорую грозу, а Альбус все больше мрачнел, словно предчувствуя, чем все это может обернуться.
На фоне этих тревожных новостей, приходящих из-за границы, мало кто обратил внимание на поступление в Хогвартс обаятельного, талантливого сироты из маггловского приюта. Джонатан так точно не обратил бы… если бы не Альбус.
Оглядываясь назад, Джон мог только поражаться невероятной интуиции Дамблдора, потому что к юному Тому Реддлу тот начал присматриваться еще на первом курсе. Одному Мерлину известно, что такого видел Альбус в этом ребенке, чего не замечали другие, но факт оставался фактом. Весь преподавательский состав, включая Джона, был в восторге от умного, харизматичного и амбициозного студента, и только Дамблдор настороженно наблюдал за ним, впрочем, вслух своих соображений не высказывая.
Но так или иначе, а время шло, к началу сороковых в Европе уже начались активные военные действия, спровоцированные Гриндевальдом, Том Реддл переходил с курса на курс, все больше увлекаясь темными искусствами и собирая вокруг себя пеструю толпу единомышленников, атмосфера ощутимо нагнеталась и к сорок пятому году достигла критической точки.
В конце июня, едва студенты Хогвартса отправились по домам, на пороге дома Джонатана появился бледный, крайне сосредоточенный Альбус. После того, как Джон проводил его в гостиную и осторожно поинтересовался целью его визита, тот несколько минут молчал, словно не решаясь начать, а затем вытащил из кармана запечатанный конверт.
— Джон, ты единственный, кому я могу довериться. Я уезжаю завтра на рассвете. И если я не вернусь, прошу тебя, разыщи Аберфорта и передай ему это письмо. Вот записка, здесь его последний, известный мне адрес.
— Погоди, что значит, если ты не вернешься? О, Мерлин, Альбус, неужели ты действительно собираешься…
Он так и не договорил, прочитав ответ в голубых глазах. И одновременно с этим понял, что любые уговоры будут бесполезны. Альбус был твердо намерен встретиться лицом к лицу с Гриндевальдом и либо победить его, либо умереть, полагая, что лишь ему под силу справиться с бывшим другом. И все же…
— Альбус, ты не обязан…
— Обязан. Я должен остановить его, Джон. Ради общего блага.
Джонатан тогда невольно вздрогнул, впервые услышав от Альбуса эту формулировку. Он, будучи человеком более приземленным и прагматичным, не слишком верил в такое абстрактное понятие, а вот то, что эта фраза являлась девизом Гриндевальда и была выбита над воротами Нурменгарда, рождало внутри нехорошие ассоциации. Но Джон быстро выбросил эти мысли из головы. В конце концов, дело ведь не в формулировках, а в намерении, а намерение Дамблдора было безусловно благородным.
Слава Мерлину, письмо Аберфорту передавать не потребовалось. Альбус победил сильнейшего темного мага столетия, и с триумфом вернулся в Англию, где его встретили как героя, наградив орденом Мерлина первой степени и еще массой различных званий и регалий.
И только Джон, знавший историю с самого начала и видевший в каком состоянии вернулся Альбус после великой дуэли, догадывался, чего ему стоила эта победа. Но так или иначе, а магический мир ликовал, радуясь освобождению, впереди замаячил размытый призрак светлого будущего и, казалось, солнце еще долго не скроется за тучами.
Вот только тогда еще никто не мог и предположить, что тем же летом, выпустившись из Хогвартса, свой путь начал новый Темный Лорд.
И переломным моментом в этом пути, по мнению Джона, стал тот факт, что Тому Реддлу отказали в должности профессора ЗоТИ, о которой он пришел просить в августе сорок пятого.
Уже много позже Альбус, который присутствовал при разговоре Тома с Армандо Диппетом и посоветовал директору отказать юноше, с сожалением признавал, что это была вторая роковая ошибка в его жизни. Беседуя как-то с Джоном за стаканом огневиски, он заметил, что, вероятно, если бы Реддл остался в Хогвартсе, под присмотром, дальнейших трагических событий можно было бы избежать.
А Реддл, получив от ворот поворот, устроился на некоторое время в лавку «Горбин и Бэркес», а после и вовсе исчез куда-то, очевидно, отправившись в свое путешествие по миру, из которого он вернулся уже совершенно другим человеком.
Возвращения бывшего ученика на родину Джонатан уже не застал.
***