Дамблдор действительно не был уверен в своей победе, но боялся он не смерти, как можно было бы предположить. Нет, он понимал, что если сойдется с Волдемортом в открытую и проиграет — это будет означать конец всему. Ведь если даже он, величайший светлый волшебник современности, потерпит поражение, кто рискнет после этого пойти против узурпатора? Правильно, никто. А пока решающей схватки не произошло, у людей остается надежда, помогающая бороться и не опускать рук.
— Но ведь это не может продолжаться бесконечно, Альбус, — сказал тогда Джон, с сожалением признавая правоту его доводов. — Рано или поздно чаша весов склонится, и не дай Мерлин, она склонится в его сторону.
— Я сделал все, что мог, — покачал головой Дамблдор, тяжело вздохнув. — Нам остается только надеяться.
— Надеяться на что? На чудо?
— На случай. Я верю, что скоро нам представится шанс переломить ход войны. И вот тогда… тогда мы его не упустим.
И снова Альбус Дамблдор оказался прав. Им действительно представился шанс в лице молодого Питера Петтигрю, раскрывшего самую большую тайну Темного Лорда — рождение наследника.
И когда вечером тридцать первого июля Джонатан прибыл в Годрикову Лощину и увидел Альбуса с новорожденным младенцем на руках, он понял, что судьба на их стороне.
— Мы должны защитить этого ребенка, Джон, — Дамблдор был очень бледен, но голос его звучал твердо. — Нельзя допустить, чтобы его нашли. Помнишь, ты рассказывал мне о ритуале, способном оградить его от любого рода поисковой магии?
Джонатан в первую минуту растерялся.
— Но, Альбус, это очень темная магия. Невозможно полностью предсказать все последствия…
— У нас нет выбора. Мы должны уберечь мальчика от того ужаса, на который обрек себя его отец. Для его же блага.
Джонатан посмотрел в серьезные голубые глаза друга, взглянул на личико спящего младенца и согласился.
Уже спустя два часа печати были наложены, мальчика было решено отдать на воспитание в семью Поттеров, а Джонатан, все еще не до конца уверенный в том, что поступил правильно, вернулся домой собирать вещи. Переломный момент состоялся, вражеская армия была обезглавлена и более его присутствие здесь не требовалось.
***
Париж встретил его ярким солнцем, голубым небом и удивительной атмосферой спокойной, мирной жизни, от которой он успел отвыкнуть. Родная, любимая до последней полосочки на обоях квартирка, изумительный аромат кофе и свежей выпечки, доносящийся из кофейни на первом этаже, привычная утренняя суета на бульваре за окном… Уже на следующий день после возвращения у Джона появилось ощущение, что он никуда и не уезжал, а ужасы войны, победа, давшаяся с таким трудом и не самый безобидный ритуал, проведенный над сыном темного мага показались дурным сном.
Вот только в доме у соседки, жизнерадостной хохотушки Женевьевы, поселились родственницы. Бледная, какая-то изможденная женщина с потухшим взглядом и следами горя на красивом, аристократичном лице, и ее шестилетняя дочь — очаровательная светловолосая девочка по имени Алекс.
Джонатан познакомился с ними случайно, когда пришел забрать кота Феликса, который за прошедшие два года стараниями Женевьевы разжирел и обленился до неприличия.
— О, познакомься, Джон, это моя сестра Роуз Мальсибер и ее дочь Александра! — воскликнула Женевьева, за чашкой ароматного кофе с пирожными, которыми угощала блудного соседа. — Они погостят у меня какое-то время, уверена, вы подружитесь! Они, кстати, тоже приехали из Англии, вот только что, три дня назад, сам знаешь, там сейчас такой кошмар творится!
Джонатан едва не выронил чашку, глядя на печальную, сломленную женщину и очень тихую девочку. Три дня назад. Первого августа. Как раз сразу после победы над Темным Лордом. Значит, скорее всего, они — семья кого-то из пожирателей, спешно отправленные за границу во избежание ареста. А уже спустя несколько секунд Джон вспомнил и фамилию — Мальсибер. Один из ближайших сторонников Волдеморта. Кажется, кто-то из Ордена говорил, что Эван Мальсибер был убит во время сражения в Салазаровых Топях… Бедная женщина. А малышка? Джон посмотрел на девочку и ощутил укол в сердце. Шестилетняя Алекс вдруг напомнила ему его сына, оставшегося без матери в таком же возрасте.
Предрассудками Джон не страдал никогда. Он прекрасно понимал, что в любой войне на обеих сторонах страдают люди, зачастую не имеющие к ней прямого отношения, а потому ему и в голову не пришло относится к новым соседкам предвзято. Наоборот, будучи пожилым и глубоко одиноким человеком, он неосознанно потянулся к маленькой Александре, которая оказалась удивительно умным и обаятельным ребенком.
Он стал частенько заглядывать в гости к соседям, предложил помощь в освоении магической части Парижа, провел парочку экскурсий… А затем, видя, что убитой горем Роуз совершенно не до дочери, стал приглашать девочку к себе. Поил чаем, рассказывал увлекательные истории о дальних странствиях, после начал потихоньку учить ее контролю над магией, а когда Алекс внезапно проявила интерес к рунам, и вовсе пришел в восторг.