Неужели Тео прав, и смертоносные желтые глаза за раковиной действительно могли принадлежать василиску? Это объяснило бы странный рассказ привидения о внезапной смерти, но породило бы массу других вопросов. Кто был тот мальчик, открывший проход? Почему он не погиб вместе с Миртл, увидев василиска? Какое отношение ко всему этому имеет лесник Хагрид?
И как, черт возьми, открываются все эти запертые проходы? Ну не отмычкой же, в конце концов! Перо с силой заскрипело по пергаменту, раздраженно заштриховывая очередную змейку.
— Какое глубокомысленное занятие, — раздавшийся невесть откуда презрительный голос заставил Гарри дернуться от неожиданности.
Он резко обернулся к источнику звука, но никого не обнаружил. Гостиная была по прежнему пуста. И только услышав хриплый смешок, Гарри догадался поднять голову вверх, да так и замер с открытым ртом. На извечно пустующем портрете над камином появился человек.
Это был статный, широкоплечий мужчина лет шестидесяти, но назвать его стариком язык не поворачивался. Длинные черные с проседью волосы, спускающиеся на плечи, темно-зеленая, почти черная мантия на сверкающих изумрудных застежках, густые брови и поразительно неприятный, какой-то колючий взгляд темных глаз.
Мужчина выглядел отталкивающе, почти пугающе, но отчего-то Гарри, будто завороженный, не мог отвести от него взгляда. Было в нем что-то… Наверное, именно это «что-то» называют отрицательным обаянием.
А между тем человек на портрете поморщился.
— Деградация и регресс. Во всем. Стоило тратить столько сил и времени, чтобы потом веками смотреть, как все катится в бездну…
Голос у него был холодный и скрипучий, будто ледяное крошево, а шипящие и свистящие согласные звучали резко, отчетливо выделяясь на фоне основной речи.
— Вы Слизерин, — неожиданно для самого себя прошептал Гарри, прервав его презрительное ворчание. — Салазар Слизерин, Основатель, да?
Густая бровь чуть дернулась вверх. В темных глазах на краткий миг мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее интерес.
— Значит, это правда, — ответил сам себе Гарри. — А я думал, всего лишь школьная байка… Почему вы так редко появляетесь?
— А что мне здесь делать? — скривился Слизерин. — На таких, как ты, малолетних неучей любоваться?
— А зачем вы тогда оставили здесь свой портрет?
Основатель фыркнул.
— Я? Мне, по-твоему, заняться больше нечем было — картинки вешать? Это мой кретин-внук решил, что наблюдать за подрастающими поколениями — предел моих мечтаний!
— У вас был внук? — искренне удивился Поттер.
Слизерин посмотрел на него, как на идиота.
— А, ну да, — смутился Гарри. — Гонты же…
— Не произноси при мне этой фамилии! — неожиданно зло прошипел Салазар. — Опустившиеся ничтожества, опозорившие своих предков! Да лучше бы мой род вовсе пресекся, чем медленно вырождался, превращаясь в это жалкое подобие!
— Простите, — Гарри уже пожалел, что затронул эту тему.
Но Слизерин неожиданно успокоился и как-то обреченно махнул рукой.
— А, к Мордреду. Что было — быльем поросло, — он чуть наклонил голову, разглядывая Гарри с каким-то научным интересом. — Однако, давненько в стенах Хогвартса не было змееустов. Лет пятьдесят, если мне память не изменяет… Да, пожалуй, ты первый за добрых полвека.
— О чем вы? — не понял Гарри. — Я не владею змеиным языком…
Основатель посмотрел на него с некоторым недоумением, а затем вдруг хрипло расхохотался.
— Что смешного? — окончательно растерялся Поттер.
— Что смешного! — ядовито передразнил Слизерин. — Впрочем, ты прав, смешного тут мало. Да будет тебе известно, неуч, я уже много веков не разговариваю ни на каком другом языке.
Гарри на некоторое время впал в ступор, осмысливая услышанное под насмешливым взглядом темных глаз.
— То есть, — наконец медленно произнес он, сам не веря своим словами, — вы хотите сказать…
— Да, — издевательски фыркнул Салазар. — Все это время мы разговаривали на парселтанге.
И ушел, оставив Поттера в состоянии глубокого шока.
***
Немногочисленные обитатели Малфой-мэнора развлекались с самого утра.
Если конкретнее: с семи тридцати. Именно в это время их почтила своим визитом чрезмерно активная и невероятно возбужденная Беллатрикс, которая и в более-менее спокойном состоянии была похожа на сжатую пружину, а после новости о возвращении на родину драгоценного начальства и вовсе стала напоминать локальное торнадо.
— Как? Как такое могло произойти? Почему вы не сказали мне, что Лорд возвращается? Как вы посмели скрыть это от меня?!
Нарцисса и Люциус, пьющие утренний кофе на застекленной террасе, почти синхронно поморщились. От переизбытка эмоций и без того звонкий голос Беллы начинал уходить почти в ультразвук.
— Что? Что вы носы воротите? — она гневно потрясла уже изрядно помятым выпуском Пророка, нависая над сестрой, как разъяренная орлица. — Думали, я не узнаю, что он присылал записку? Из-за вас я все пропустила!
