Про других и про себя полностью

АРКАДИЙ МИНЧКОВСКИЙ

(РАЗНЫЕ ИСТОРИИ)

ПОВЕСТИ И РАССКАЗЫ

ЛЕНИНГРАД «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА» 1981

РИСУНКИ Ю. БОЧКАРЁВА

Р 2

М62

© Издательство «Детская литература», 1981 г.

Я родился ещё до Великой Октябрьской революции, а рос в советском городе Вятке, ныне — Кирове. А в школу ходил уже в Ленинграде. Здесь, мальчиком попав в цирк, полюбил его навсегда. Потом выучился на художника. Но пришла война и сделала меня офицером. Инженерным командиром провоевал от берегов Волги до австрийской границы, где участвовал в последнем бою за освобождение чехословацкого города Братиславы. Там в столице Словакии и встретил солнечный День Победы. Затем вернулся в Ленинград и, неожиданно для себя, стал писателем.

Пишу давно. Новая моя книжка для вас, ребята. В ней несколько различных историй, участником или свидетелем которых привелось быть. Тут невыдуманная повесть о маленьком румынском батрачонке, вдруг превратившемся в юного бойца нашей сапёрной части. Рассказы об артистах цирка — людях прямодушных и честных — добрых друзьях животных. Здесь и памятные мне забавные истории из далёкого детства, и кое-что услышанное от знакомых.

Автор

Летом того далёкого года принял я командование небольшой частью в войсках, уже перешедших нашу границу и закрепившихся за рекой Прут на территории Румынского королевства.

Хоть и шёл мне третий десяток, но до тех пор никакой другой жизни, кроме советской, я не знал. Если, конечно, не считать услышанных на освобождённых землях рассказов о порядках, которые устанавливали гитлеровцы в захваченных ими городах и сёлах. Недолго они там поразбойничали, но горя принесли столько, что помнится людям до сих пор.

А тут мы стояли уже в Румынии. На участке фронта, куда меня назначили, наступила передышка. Наша дивизия набирала силы, готовилась к новому рывку, чтобы сломить ещё одну оборону врага и освободить от фашистов соседствующее с нами государство.

В деревне, где обосновалась наша часть, румынские крестьяне, которым чего только про нас не наплели, сперва побаивались советских солдат. Из своих глиняных домов с камышовыми крышами старались не выходить. Матери со страхом поглядывали в окна — что будет с выбежавшими на улицу ребятами. Мальчишки, ведь известно, везде публика отчаянная. Им хоть камни с неба, хоть пожар или пули свистят — всё равно дома не удержишь, а прятаться и подавно не заставишь.

Но вскоре местные жители увидели, что бойцы Красной Армии народ совсем не страшный, детей никто не обижает, и стали показываться за воротами. Сначала вышли мужчины. Было их в деревне мало. Почти все старики да инвалиды. Потом появились и женщины. Крестьяне быстро научились отличать офицеров. Встретишь на пути дядьку, он овчинную шапку с головы долой — они там и летом ходят в шапках — и кланяется до пояса. Женщины увидят на пути командира — и тоже поклон, чуть ли не до земли.

Были они издавна к тому приучены. Рассказывали: офицеры королевской армии, если заметят, кто перед ними шапки не снял, били тех стеком по шее. Стек — такая лёгенькая недлинная палочка с ремешками-петлями на концах. Их румынские офицеры носили в руках и стоя любили похлопывать этими стеками по голенищам своих сияющих сапог.

Прошло мало времени, но деревенские увидели, что наши командиры на тех не похожи и поклонов не требуют. Крестьяне успокоились и осмелели. При встречах стали дружески кивать головой и улыбаться. Звали к себе и на угощения, хотя угощать этим беднякам нас было совершенно нечем. Жили они плохо. Мужчины ходили в каких-то домотканых армяках. На ногах носили обувь, похожую на лапти из кожи. Поля обрабатывали мотыгами — тяжеленными дубинками, вырубленными из оснований пней. Внизу их загнутые, заострённые корни. Вот этими орудиями вручную и рыхлили землю.