Хлеба здесь не знали. Вместо хлеба ели мамалыгу — крупяные лепёшки едкого жёлто-зелёного цвета из кукурузной муки. Иногда их ели ещё тёплыми, запивая дешёвым кисловатым вином. Оно тут ничего не стоило. Под южным солнцем Румынии виноград созревает обильно. Бочкой самодельного вина на зиму запасается каждый хозяин.
Часть наша была инженерно-сапёрной.
Вы, наверное, знаете, что сапёры на войне идут первыми, впереди наступающих войск. Во Франции они так и называются — пионерами. Ночью или в предрассветном тумане сапёры разрушают вражеские заграждения, находят и обезвреживают мины, режут путаницу колючей проволоки. Ещё сапёры наводят переправы, чтобы по ним прошли наступающие полки. И при отходе сапёры оказываются ближе всех к противнику. Они последними покидают оставляемые позиции. Минируют дороги и взрывают мосты.
Неловкость сапёра может стоить ему жизни. Потому и существует военная поговорка: «Сапёр ошибается один раз».
На нашем фронте готовился прорыв. По ночам к передовой линии прибывали свежие подкрепления. Подтягивалась и тяжёлая артиллерия. Чуть подальше, громыхая в ночи, подползали танки. К утру их надо было скрыть от глаз противника. Маскировкой занимались мы, сапёры. Превращали танки в стога сена. Пушки прятали под огромные сетки с нашитыми на них, похожими на зелёные облака, кусками материи. Пролетавший днём самолёт-разведчик не должен был узнать, что делается на земле.
Работали в темноте, по ночам. Нельзя было зажечь и спички. Станут солдаты курить, противник заметит оживление на позициях и откроет огонь. Линия наших окопов находилась в низине. Оборона гитлеровцев шла по горе, где стоял монастырь. Оттуда мы днём просматривались как на ладони. Но пока было спокойно. Новых атак здесь, по-видимому, немецко-румынские войска не ожидали. Меж позиций шла артиллерийская дуэль — то есть изредка, с обеих сторон, постреливали из орудий и миномётов. Били иногда с горы и ночью, но так, бесприцельно, куда попадёт. Могло, конечно, угодить и в сапёров. Тем более если наверху догадывались, что мы тут не спим. Что сделаешь, такая у нас была военная специальность, выбирать удобного часа не приходилось.
Но вот с нашей стороны, сотрясая воздух, грохнула канонада сотен будто неизвестно откуда взявшихся орудий. Стелясь над землёй, полетели на штурм вражеских укреплений знаменитые ИЛы. Потом вокруг загремело. Из лесов и рощиц, из скирд соломы повыныривали танки. Лязгая гусеницами, они устремились вперёд. За танками пошла бесстрашная пехота. Была взята первая линия заволочённых чёрным дымом окопов врага. Гитлеровцы начали отходить, надеясь удержаться на новых позициях. Стоящие на флангах обороны румынские полки, солдаты которых и до того воевали нехотя, по принуждению, стали сдаваться. Окружённые немецкие части очутились в ловушке. С ходу, штурмом заняв город Яссы, советские передовые части двинулись дальше, на юг.
Поступил приказ сниматься с места и нам, сапёрам. Ехали мы вдогонку стрелковым полкам по пыльным дорогам и дивились нескончаемым полям виноградника по обеим сторонам пути.
В тот год урожай винограда был редкостный. Деревянные жерди-подпорки ломились под тяжестью спелых гроздей, каждая, наверное, килограмма по два. И так на всём нашем пути. Остановится колонна, солдаты поспрыгивают с машин — и к винограднику. Сдунут со спелых ягод полевую пыльцу и едят, едят... Раздастся команда: «По машинам!» Каждый взвод живо к своему грузовику. Двинемся дальше, а винограда, даже у самой дороги, будто нисколько и не убывало.
Поражались наши солдаты, когда узнавали, что все эти бескрайние, как море, виноградные плантации принадлежали какому-нибудь одному хозяину — богатому румынскому помещику, боярину, как их тут, удивительно для нас, называли.
Нам приказано было расположиться в небольшом местечке. Тут мы и узнали новости.
И прежде было известно: молодой румынский король не властвовал в своём отечестве. Он только принимал иностранных послов, произносил речи и присутствовал на торжественных церемониях. Хозяйничал в стране посаженный туда Гитлером диктатор, генерал Антонеску. Он держал в тюрьме борцов за свободу и посылал на помощь гитлеровским захватчикам на советскую землю румынские дивизии.
Коммунисты-подпольщики, те, кто ещё был на свободе, боролись против фашистского ига и готовили освобождение родины. Как только Красная Армия прорвала оборону на северо-востоке страны, в Бухаресте поднялось восстание. Был схвачен и взят под стражу ненавистный простым людям диктатор. Румынский король поспешил объявить войну Германии. Повсюду был разослан приказ о переходе армии на сторону борющихся с гитлеровцами союзников.
В том селе, где мы остановились, видели мы смуглокожих девчонок и мальчишек, которые с удовольствием вырывали из учебников по арифметике и грамматике листки с портретом важного, всего в орденах Антонеску. Но портреты ещё старые, на которых красовался усатый король — отец нынешнего, пока висели на стенах в крестьянских домах.
В местечке и появился у нас тот, о ком пойдёт речь.