— Ты ведь говорил, что был один человек, который пожалел тебя, — сказала Агния.
Орм и правда говорил с ней — там, в темнице.
Воспоминание появилось как-то вдруг, и Агния испытала удивление от того, как вообще могла что-то забыть. Рука её сомкнулась на шее Орма, и на запястье проявилась та самая лоза, которая связала её с Редьярдом. Она светилась, и её пальцы тоже.
— Говори правду, — сказала Агния, усилив нажим.
Орм распахнул глаза, а губы, наоборот, сжал до белизны. Он попытался отползти от Агнии, но та дернула его на себя и спросила:
— Как остановить заражение?
Орм закашлял, и по его губам потекла свежая кровь. Агния усиливала напор, и Орм сначала застонал, а потом перешел на крик. В конце концов под сводами прозвучало исступленное:
— Бог!
Орм скреб пальцами правой руки по полу, и слова полились из него потоком:
— Против демонических сил — божественные. Только так! Так что подыхайте. Подыхайте!
Он сотрясался всем телом то ли от смеха, то ли от рыданий, но Агния держал его крепко. И тут рассмеялся Редьярд.
— Агния, вот это везение, да?
Агния обернулась, но продолжила сжимать шею Орма, и через руку шел поток её силы, которая сразу же растекалась по чужому телу. Из ошметков плоти сочилась чернота, тягучие капли шлепались на пол. Когда из тела Орма вышла вся зараза, Агния отпустила его, и тот осел на пол. Без глаз, с вырванными клыками, без левой руки, в крови, в лохмотьях вместо одежды, он сидел и молчал. Орм сам не знал милосердия и не пытался выпросить его у других.
Агния поднялась с колен и схватила за руку сначала Редьярда — наполняя своей силой — потом Свейна. Убедившись, что заражение обратилось, она выдохнула, не отдавая себе отчета, насколько сильно тревожилась до этого момента.
Свейн, все так же на коленях, подполз ближе к Орму и попытался коснуться его изуродованной руки, но тот дернулся, отталкивая брата от себя. Свейн с мольбой посмотрел на Агнию. Его губы двигались, и Агния услышала всего одно слово: «Помогите». Она поняла, что тот замыслили и остановить его ничего не стоило — только руку протяни. Вместо этого Агния коротко кивнула.
— Свейн, заводи машину, я потащу этого. Свейн? — снова позвал Редьярд.
— Простите, — сказал тот и снял с глаз повязку.
Его золотые глаза сразу же притянули Агнию. Вертикальный зрачок то вытягивался, то расширялся в такт пульсу… Редьярд тут же схватил Агнию и повернул к себе, для верности накрыв её глаза ладонью.
— Я не хотел так, — слова Свейна доносились издалека.
Агния знала, что не умрет. Её жизненные процессы — дыхание, ток крови — всего-навсего замедлялись, а не останавливались. Редьярд сыпал проклятиями, но не бросил её и не кинулся в погоню, вместо этого крепче прижал к себе, и та, к стыду своему, отключилась.
Вчерашнее утро началось ужасно.
Геру растолкала взъерошенная Регина, и она осоловело уставилась на соседку по койке. Как она умудрилась сорвать эту скромную ромашку?
Не успела Гера заговорить, как из-за спины раздался голос Ренарда — тот советовал подниматься скорее, ведь через четверть часа начинается утреннее совещание. Сразу после его слов в комнату вошел и младший брат с подносом, заставленным стаканчиками с лапшой быстрого приготовления.
Гера вслух застонала. Трое?
Она мысленно приготовилась к тяжелому дню, но, поёрзав на постели, осознала, что у неё ничегошеньки не болит.
— Порядок? — спросила Регина. — Ты вчера накидалась до потери сознания.
Гера под чужими взглядами почувствовала себя голой — и не в хорошем смысле. Будто она в магазине схватила шоколадку и засунула в карман, а другие покупатели её за этим делом застукали. И не понятно, сдадут её охранникам или нет.
— Давайте завтракать, — сказал «покупатель» Бессон младший и добавил с предвкушением: — А потом устроим бой за душ! Или пойдем все вместе, у нас с братом хороший такой агрегат — поместимся.
— Заткнись, — с брезгливостью велела Регина и схватила ближайшую миску с лапшой.
Гера тоже взяла одну, сказала быстрое «спасибо» и начала есть.
Братья негромко переговаривались о планах на день, Регина следила за ними, как тюремщица за преступниками, а Гера просто ела и старалась не думать, какой счет ей выставят за такую обходительность. Потом, все потом. Она еще с прошлой проблемой не разобралась.
В своей жизни Гера так и не научилась делать три вещи: пить в меру, держать рот на замке и признавать свои ошибки. Сейчас все три слабости ударили по ней изо всех сил. В глубине души Гера давно признала, что паскудно себя повела, и Лада не виновата в том, что она забыла про нее. И уж точно не виновата в том, что волновалась за Геру больше, чем она сама.
Гера дожевала свою лапшу и сбежала, оставив Регину наедине с братьями инкубами. Она спешила в свою комнату, представляла, как они обе сделают вид, что вчера ничего такого не произошло и проблема на этом исчезнет.
Только комната стояла пустой и притворяться было не перед кем. Никаких надоедливых девчонок, ворующих рубашки.